Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 6. Гимн морскому огурцу

Утро торжественного приема началось с того, что Себастина попыталась втиснуть меня в корсет из китового уса, который был настолько жестким, что я чувствовала себя замурованной в бетонную сваю. Сегодняшний день был критически важен для моего плана. Если крабы и розовые стены были частными диверсиями, то прием, это публичное позорище. На нем присутствовали все сливки подводного общества: напыщенные лорды-осьминоги, древние черепахи-советники и, конечно же, мой отец с этим своим идеальным зятем.

- Ариэльда, дышите глубже! - командовала Себастина, затягивая шнуровку на моей спине.

- Я бы с радостью, - прохрипела я, выпуская крошечный пузырек. - Но у меня сейчас ребра встретятся с позвоночником. Скажи, Себастина, а гимн обязательно петь в полный голос? Может, я просто пооткрываю рот, как приличная рыба?

- Что за кощунство! - Себастина всплеснула руками. - Гимн О, Глубина Неизмеримая, это сердце нашего народа. Вы должны вести партию сирен. Ваш голос должен лететь над рифами, пробуждая гордость в каждом плавнике!

- О, он полетит, - прошептала я, коварно улыбаясь. - Еще как полетит.

Мой план был прост и гениален. За последнюю неделю я успела не только наделать пакостей принцу, но и совершить несколько тайных вылазок к самым темным окраинам рифа, где швартовались контрабандисты и заплывали пьяные матросы с затонувших судов. Там, в заброшенных гротах, я наслушалась таких хитов, от которых у любого приличного морского конька завяли бы уши. В частности, мне приглянулась одна задорная песенка про морской огурец, который мечтал стать адмиралом, но закончил свою карьеру в качестве закуски.

Ритм у нее был такой, что усидеть на месте невозможно. Полная противоположность нашему заунывному гимну, который обычно тянулся сорок минут и вгонял в сон даже коралловые полипы.

- Готово! - Себастина оглядела меня. На мне было платье из тончайшей чешуи жемчужниц, которое переливалось всеми цветами радуги. - Вы выглядите как богиня. Пожалуйста, просто один вечер побудьте нормальной принцессой. Ради меня.

Я посмотрела в ее полные надежды глаза и на секунду почувствовала укол совести. Но потом вспомнила Кайла с его самоуверенной ухмылкой и серебристым хвостом. Нет. Свобода важнее спокойствия гувернантки.

- Обещаю, что это выступление никто и никогда не забудет, - честно сказала я.

Тронный зал был забит до отказа. Сотни русалок в ярких нарядах парили в толще воды, создавая живой, колышущийся ковер. В центре, на возвышении, восседал Тритониус с трезубцем наперевес. Рядом с ним, в позе расслабленного хищника, находился Кайл. Сегодня он сменил свою кольчугу на легкую шелковую тунику, но его хвост все так же вызывающе блестел, ловя блики от магических медуз.

Когда я вплыла в зал, наступила тишина. Кайл проследил за мной взглядом, и я увидела, как он едва заметно кивнул. В его глазах читалось ожидание. Он явно ждал подвоха.

- Приступим! - провозгласил король. - Пусть звучит голос моей дочери, воспевающий величие наших вод!

Оркестр, состоящий из десяти огромных медуз-резонаторов и стайки рыб-флейтистов, заиграл вступление. Музыка была медленной, торжественной и жутко нудной. Первая нота должна была быть высокой и протяжной. Я набрала в жабры побольше воды, выдержала паузу, глядя прямо в глаза Кайлу, и...

Вместо ангельского пения я выдала резкий, хриплый и невероятно громкий рык, который обычно издают боцманы, когда у них заканчивается ром.

- Эй, морской огурец, ты в пучине молодец! - заорала я, пускаясь в пляс и активно работая хвостом в ритме задорной джиги. - Ножкой дрыг, ручкой шмыг, на крючок попался вмиг!

В зале стало так тихо, что было слышно, как на дно падает чешуйка. Дирижер-осьминог от неожиданности выронил палочку и завязал свои щупальца узлом. Но я не останавливалась.

- Повариха-камбала суп в кастрюле развела! Огурец орет: «Постой! Я еще совсем живой!»

Я кружилась в воде, делая неприличные жесты плавниками и подмигивая старым лордам, у которых челюсти отвисли до самого пола. Мой голос, усиленный акустикой зала, вибрировал в каждой колонне. Я видела, как Тритониус медленно начинает багроветь. Его рука, сжимающая трезубец, задрожала, а вокруг зубьев начали плясать настоящие молнии.

Но Кайл... Кайл превзошел все мои ожидания. Он не выглядел шокированным. Он не закрыл лицо руками от стыда. Вместо этого он начал... отбивать ритм хвостом по подлокотнику кресла. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Его плечи начали подрагивать в такт моей дикой песне.

Я запела второй куплет, еще более разнузданный, про то, как морской огурец пытался соблазнить медузу, но в итоге сам превратился в желе. В этот момент я подплыла к Кайлу и, схватив его за руки, попыталась вытащить в центр зала.

- Ну же, Северянин! - крикнула я. - Покажи, как у вас там на льдинах зажигают! Или вы только и умеете, что сопли на кулак наматывать под унылые баллады?

Кайл легко поддался. Он выплыл в центр, и на секунду я испугалась, что он сейчас начнет читать мне лекцию о приличиях. Но вместо этого он подхватил меня за талию и, ловко крутанув в воде, выдал такой пассаж, что я на секунду забыла слова.

- А огурец-то не простак, он надел большой пиджак! - внезапно подхватил он, и его баритон идеально вписался в мою мелодию. - К медузе лезет целоваться, чтоб в желе не превращаться!

Это был финиш. Зал ахнул. Принц Кайл, надежда Севера, пел кабацкую песню про овощ вместе с сумасшедшей принцессой. Тритониус не выдержал. Он ударил трезубцем о пол с такой силой, что по воде прошла ударная волна, сбившая с ног половину оркестра.

- ХВАТИТ! - взревел он. - Ариэльда! В свои покои! Живо! Кайл... я приношу свои извинения за это... недоразумение.

Я, довольная собой как никогда, сделала шутливый реверанс.

- Папа, это было новое прочтение классики! Народ требует перемен!

Я рванула к выходу, чувствуя себя абсолютным победителем. Я опозорилась перед всем двором, я сорвала важнейший прием, я выставила нас обоих посмешищем. Теперь-то Кайл точно потребует расторжения! Ни один уважающий себя принц не захочет иметь жену, которая поет про пьяные огурцы на официальных приемах.