Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 7. Урок этикета и плевания жемчугом

Утро после моего музыкального триумфа началось не с кофе, которого в этом мокром мире катастрофически не хватало, а с оглушительного, вибрирующего визга Себастины. Она ворвалась в мою спальню с таким видом, будто я лично продырявила днище у королевского флагмана или, как минимум, съела любимого морского конька ее величества.

- Вставайте, Ваше Безобразие! Вставайте немедленно! - закричала она, срывая с меня одеяло из тончайшего морского шелка, которое я только-только успела накрутить на хвост, пытаясь согреться. - Король в такой ярости, что вода вокруг его трона закипает! Весь двор шепчется о песне про овощ! Лорды-осьминоги в шоке, фрейлины-медузы в обмороке!

Я лениво потянулась, чувствуя, как каждая чешуйка на моем новом теле приятно поскрипывает. Сон был странным, мне снились трамваи, которые почему-то плавали по дну реки, а кондукторами там были крабы.

- Ой, Себастина, не начинай с утра пораньше, - пробормотала я, выпуская сонный пузырек. - Это был творческий эксперимент. Ты же сама говорила, что я должна нести культуру в массы. Вот я и привнесла... немного портового фольклора. Это сближает монархию с народом.

- Это сближает монархию с катастрофой! - Себастина сунула мне под нос чашу с какой-то зеленой кашей. - Его Величество приказал удвоить часы этикета. Прямо сейчас. К вам уже прислали госпожу Октавию.

Я замерла с ложкой, сделанной из панциря черепахи, во рту. - Октавию? Эту живую окаменелость? Ту самую, у которой щупальца растут быстрее, чем здравый смысл, а вместо сердца сушеная губка?

- Это почтенная дама, которая воспитывала три поколения принцесс нашего рода! - Себастина суетливо поправляла мои волосы. - Она эталон благородства. И если вы и ее доведете до белого каления, я сама подам в отставку и уйду жить в Марианскую впадину к глубоководным удильщикам. Там хотя бы темно, тихо и никто не поет про огурцы!

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Мой план на сегодня был предельно ясен. Если Кайл оказался на удивление устойчив к визуальному хаосу и звуковому террору, то старая школа этикета точно должна была стать тем самым молотом, который разобьет эту помолвку. Госпожа Октавия была воплощением всех правил, которые я ненавидела еще в земной школе.

- Ладно, Себастина, не плачь. Неси мой учебный набор.

- Какой еще набор? - гувернантка подозрительно прищурилась, глядя на то, как я лихорадочно ищу что-то в ящиках комода.

- Терпение, трудолюбие и... немного боеприпасов.

На самом деле моим набором была полная корзина мелкого, идеально круглого и очень твердого жемчуга, который я вчера вечером экспроприировала из большой шкатулки в гостиной. В своей прошлой жизни я неплохо стреляла из рогатки, и, хотя под водой физика была другой, принципы баллистики оставались прежними.

Урок был назначен в Малой Бирюзовой зале, помещении с идеальной акустикой и множеством хрупких украшений. Когда я вплыла туда, Октавия уже была на месте. Она представляла собой монументальное и пугающее зрелище. Огромная осьминожиха в строгом чепце из морской губки, каждое из ее восьми щупалец жило своей жизнью. Одно держало тяжелую книгу правил, второе веер, третье костяную указку, четвертое зеркало, пятое поднос с чаем, шестое поправляло складки ее платья... остальные два нервно подергивались.

- Принцесса Ариэльда, - проскрипела она. Голос у нее был такой, будто кто-то трет два сухих камня на глубине ста метров. - Располагайтесь. Хотя располагаться, это слово для плебеев. Принцесса должна занимать пространство.

- Доброе утро, госпожа Октавия, - я сделала вид, что очень стараюсь быть вежливой, и зависла в воде, специально чуть-чуть покачиваясь из стороны в сторону. - Я готова занимать пространство. С чего начнем? С теории скуки или с практики занудства?

Октавия медленно повернула ко мне свои глаза-плошки, в которых читалось бесконечное, вековое терпение.

- Мы начнем с основ. Сегодняшняя тема: «Искусство Высокого Парения и Изящного Плевка».

Я не выдержала и громко прыснула, выпустив фонтан пузырей.

- Плевка? Серьезно? Вы будете учить меня плеваться? Октавия, я знала, что у нас во дворце нравы суровые, но, чтобы настолько...

- Не сметь паясничать! - Октавия с силой ударила указкой по воде, создав небольшую звуковую волну. - Этикет предписывает принцессе избавляться от случайной соринки, попавшей в рот во время банкета, так, чтобы это выглядело как рождение новой звезды. Это должен быть жест такой грации, чтобы присутствующие лорды сочли за честь быть задетыми этой соринкой!

- Звучит как очень специфическое хобби, - заметила я, подплывая ближе. - И как же мы будем тренировать это рождение звезды?

- Для начала осанка! - Октавия мгновенно оказалась рядом. Ее щупальца, холодные и цепкие, начали облеплять меня со всех сторон. Одно давило на поясницу, другое выпрямляло шею, третье тянуло хвост вниз. - Лопатки свести! Подбородок выше! Хвост держать под углом ровно в сорок пять градусов относительно течения! Вы не медуза, вы не дрейфующий планктон! Вы символ власти!

- Октавия, вы меня сейчас сломаете, - пропыхтела я, чувствуя себя как манекен в руках безумного портного. - Символы власти вообще-то имеют право на свободу движений. А если у меня жабры зачешутся?

- Символы не чешутся! Они терпят! - отрезала старуха, отплывая назад и критически осматривая результат своей работы. - Теперь перейдем к упражнению. Возьмите жемчужину. Одну. Положите ее на корень языка. И по моей команде, используя только мышцы щек и изящный выдох, вытолкните ее так, чтобы она попала точно в центр этой золотой раковины.

Она указала на мишень, старинную ракушку, висящую в пяти метрах на стене.

«Ну, дорогая моя, сама напросилась на обстрел», - подумала я, доставая свою корзинку.

Я положила жемчужину в рот. Но вместо того, чтобы целиться в мишень, я приметила кое-что гораздо более интересное. В дверном проеме, занавешенном водорослями, показалась знакомая серебристая макушка. Принц Кайл! Опять он тут как тут. Стоял, прислонившись к коралловому косяку, скрестив руки на груди. В его глазах плясали чертики, а на губах играла та самая ехидная улыбка, которую мне больше всего хотелось стереть.