Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 25. Примирение по-русалочьи

После великого смерча в западном холле, который придворные историки позже стыдливо назовут непредвиденным атмосферным возмущением из-за миграции гигантских кальмаров, замок погрузился в состояние сонного затишья. Я сидела на широком подоконнике в своих покоях, свесив хвост в прохладную струю течения, и размышляла о том, как стремительно рушится мой имидж неприступной корпоративной стервы.

Обломки мрамора были убраны, люстры водружены на место, хотя одна из них теперь висела под углом в сорок пять градусов, придавая залу вид модного арт-пространства, а мы с Кайлом получили официальное предупреждение от моего отца: «Если вы решите еще раз обсудить свои чувства, делайте это, пожалуйста, в открытом океане, подальше от несущих конструкций дворца».

- Ваше Высочество, - Себастина вплыла в комнату с подносом, на котором лежали засахаренные морские фиалки. - Принц Кайл прислал вам это. И записку.

Я развернула свиток из кожи ската. На нем размашистым, мужским почерком было написано: «Встретимся у старой гряды через час. Без смерчей. Обещаю быть скучным и не предлагать реформу зонтиков. С собой иметь только чувство юмора и аппетит. К.»

- Чувство юмора у меня всегда с собой, в отличие от здравого смысла, - пробормотала я, но сердце почему-то сделало радостный кульбит.

Старая гряда была местом, куда редко заплывали туристы или знать. Здесь кораллы были древними, потемневшими от времени, а вода имела глубокий, сапфировый оттенок. Это было место для раздумий и тихих разговоров.

Кайл уже был там. Он сидел на выступе скалы, и его серебристый хвост лениво покачивался в такт придонным волнам. Рядом с ним стояла корзина, сплетенная из крепких водорослей.

- Ты опоздала на семь минут, - заметил он, не оборачиваясь. - В твоем мире это считается дурным тоном?

- В моем мире это считается «я почти пришла, просто пробки в метро», - я опустилась на мох рядом с ним. - Ну и где обещанная скука? Я приготовилась слушать лекцию о поголовье трески на севере.

- Лекции не будет, - Кайл достал из корзины две странные длинные трубки, сделанные из полых стеблей морского бамбука. - Сегодня мы будем заниматься примирением по-нашему, северному обычаю.

- И что это? Дуэль на бамбуковых палках?

- Почти. Это соревнование на самую нелепую историю. На севере, когда два человека ссорятся так сильно, что начинают ломать лед, они должны сесть друг против друга и рассказывать смешные гадости о себе, пока оба не начнут смеяться. Тот, кто засмеется первым, проиграл и должен выполнить желание победителя.

Я прищурилась. Соревновательный элемент? Это я люблю.

- Окей, принц. Но предупреждаю, у меня в запасе пять лет работы в офисе, где каждый корпоратив, это комедия абсурда. Ты проиграешь еще на этапе описания дресс-кода.

- Начинай, - милостиво разрешил Кайл, устраиваясь поудобнее.

Я набрала в жабры побольше воды и начала.

- Однажды мой босс, человек с амбициями Наполеона и ростом таксы, решил, что мы должны провести день единения с природой. Он вывез весь отдел маркетинга в лес. В ноябре. Мы должны были строить шалаши из палок и грязи, чтобы почувствовать первобытную мощь команды. В итоге главный бухгалтер застряла в болоте, пытаясь спасти свою сумку, а я три часа доказывала белке, что ее дупло, это неэффективное использование пространства. Мы все вернулись с насморком, а босс объявил, что дух компании окреп, хотя на самом деле мы просто все вместе ненавидели его в три раза сильнее.

Я замолчала, ожидая реакции. Кайл слушал очень внимательно, нахмурив брови.

- То есть... вы добровольно пошли в грязь? И бухгалтер предпочла сумку спасению жизни?

- Именно. Это называется корпоративная этика.

Кайл хмыкнул, но не засмеялся.

- Слабо, Катя. Теперь слушай. Мой первый официальный выход в свет в качестве наследника. Мне двенадцать лет. Я должен был произнести речь перед делегацией полярных акул. Акулы, знаешь ли, очень ценят пафос. Я надел парадный пояс из чешуи дракона, который был мне великоват. В самый разгар речи, когда я говорил о вечном союзе и незыблемых границах, пояс соскользнул вниз, стянул мне плавники, и я, вместо торжественного поклона, кувыркнулся через голову и врезался носом прямо в главного посла акул.

- И что? - я сдерживала улыбку.

- Посол решил, что это новый вид северного вызова на бой. Он оскалился, мои гвардейцы выхватили копья, начался хаос... А я просто лежал на дне, запутавшись в собственном поясе, и пытался сделать вид, что это часть сложного дипломатического ритуала «Падение ниц перед мудростью хищника». В итоге акулы так впечатлились моей храбростью, что подписали мирный договор на сто лет. Но с тех пор они называют меня «Принц-Кувырок».

Я почувствовала, как в груди начинает клокотать смех. Представить Кайла, этого сосредоточенного, гордого воина в виде запутавшегося подростка было слишком заманчиво. Но я сдержалась.

- Моя очередь, - я придвинулась ближе. - Как-то раз я пошла на свидание с парнем, который утверждал, что он просветленный йог. Он привел меня в ресторан, где едят только пророщенную пшеницу и пьют воду, заряженную лунным светом. Весь вечер он рассказывал мне, что мои чакры закрыты, а аура цвета гнилого банана. В конце вечера он попросил меня заплатить за счет, потому что деньги, это грязная энергия, которая мешает его астральному телу. Я не просто заплатила, я заказала ему еще пять порций пшеницы и сказала официанту, чтобы его не выпускали, пока он не доест все до последней травинки, чтобы окончательно очиститься. Сама же ушла через черный ход и съела огромный бургер в ближайшей забегаловке, чувствуя, как моя аура сияет всеми цветами жирного бекона.

Кайл округлил глаза.

- Аура цвета гнилого банана? Это оскорбление? И зачем есть траву, если есть... мясо?

- Вот и я о том же! - я возмущенно всплеснула руками.

- Хм. Хорошо. Тогда слушай это. На севере у нас есть традиция «Песни Первого Снега». Молодые тритоны должны петь под окнами избранниц. Я решил поразить одну герцогиню. Но так как петь я не умел, медведь на ухо наступил, как вы говорите, я подговорил своего младшего брата спрятаться в водорослях за моей спиной и петь за меня. Все шло идеально. Герцогиня рыдала от восторга, я открывал рот с самым трагическим выражением лица... пока в водоросли не заплыл краб и не ущипнул брата за самое мягкое место. Брат взвыл таким нечеловеческим голосом, что стая чаек на поверхности упала в обморок, а герцогиня решила, что я одержим демонами морской пены и облила меня святой водой из морского ежа.