Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 26. Забытый человеческий мир

Новый день начался со странного тумана в голове. Это не был тот розовый туман от влюбленных медуз или приятное головокружение после дегустации подводных деликатесов. Это было нечто более пугающее, тихое и глубокое, как будто кто-то невидимый ходил по чердаку моей памяти и аккуратно выносил оттуда старые коробки с вещами, которые я считала своей сутью.

Я проснулась и по привычке, выработанной десятилетиями, потянулась рукой к прикроватной тумбочке. Мои пальцы искали прохладный корпус смартфона, чтобы привычным движением большого пальца разблокировать экран, проверить почту, пролистать ленту новостей и погрузиться в привычный хаос человеческого мира. Но вместо стекла и пластика мои пальцы коснулись шершавой поверхности кораллового выступа.

Я открыла глаза. Над головой не было белого натяжного потолка с едва заметной трещинкой в углу. Была лишь бесконечная толща бирюзовой воды, пронизанная утренними лучами солнца, которые танцевали на стенах моей жемчужной спальни.

- Так, Катя, спокойно. Дыши... жабрами, - прошептала я, чувствуя, как вода мерно проходит сквозь щели в моей шее. - Сегодня... какой сегодня день? Вторник? Или четверг?

Я зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти образ своего рабочего стола. Монитор, кружка с недопитым кофе, кактус в горшке, который я забывала поливать. Я попыталась вспомнить свой пароль от корпоративной почты. Восемь символов. Заглавная буква, цифра... «S-t-a-r... нет, не то. Один, девять...»

Цифры ускользали. Они таяли, как пузырьки воздуха, стремящиеся к поверхности. Я попыталась вспомнить лицо своего босса. Игорь Валентинович? Или Валентин Игоревич? Его физиономия в моей памяти стала размытой, словно лицо на старой фотографии, которую слишком долго держали на солнце. Его строгий, вечно недовольный голос теперь напоминал лишь отдаленный, глухой гул прибоя.

- Себастина! - крикнула я, выплывая из своей раковины.

Мой хвост совершил изящный, почти неуловимый разворот. Я больше не задумывалась о том, как им управлять. Он стал продолжением моего позвоночника, моей воли. Я двигалась в воде с грацией, которая в моем человеческом теле была возможна только после полугода занятий художественной гимнастикой.

- Ваше Высочество, зачем такая спешка? - гувернантка-осьминог вплыла в комнату, неся на щупальцах поднос с завтраком из водорослей. - Принц Кайл еще не проснулся, а король только сел за изучение карт течений.

- Себастина, мне нужно что-то, на чем можно писать! Быстро! И зеркало! Не то древнее зеркало правды, которое показывает душу, а обычное, простое зеркало!

- Писать? - Себастина удивленно моргнула всеми глазами. - Но вы же всегда говорили, что буквы, это черные червяки, крадущие время. У нас есть выбеленные костяные пластины и коралловые стилусы.

Через минуту я сидела за столом, вцепившись в коралловый шип. Мои руки дрожали. Я должна была зафиксировать себя. Оставить след той, кем я была.

«Меня зовут Екатерина. Мне 28 лет. Мой адрес... улица...» Я замерла. Я знала, где живу. Я помнила запах метро, этот специфический коктейль из сырости, металла и дешевой шаурмы. Но название своей улицы я не могла вытащить из памяти. Оно стерлось. На его месте была пустота, заполненная шепотом океана.

Я попыталась записать номер своего телефона… но была тишина. Мой мозг, адаптировавшийся к колоссальному давлению глубины, начал избавляться от балласта информации, которая здесь не имела никакого смысла. Зачем русалке номер телефона? Кому ей звонить? Китам?

- Зеркало! - потребовала я.

Себастина поднесла мне отполированный до блеска щит из серебристого металла. Я посмотрела в него, ожидая увидеть Катю. Девушку с каре, которая вечно пользуется консилером, чтобы скрыть круги под глазами от вечного дедлайна.

Из зеркала на меня смотрело божество. Кожа Ариэльды приобрела жемчужный отлив, а на скулах проступили едва заметные, переливчатые узоры, след того, что магия океана окончательно приняла меня. Волосы колыхались в воде, как живой шелк, а глаза... в них больше не было усталости. В них горел синий, первобытный огонь.

Я попыталась вспомнить свое селфи. То самое, которое я сделала в лифте перед тем, как все это началось. Я помнила, как держала айфон, как поджала губы, как поправляла сумочку на плече. Я старалась визуализировать этот экран, это цифровое отражение.

Но картинка не складывалась. Вместо экрана телефона я видела перед глазами только одно, как солнечный свет, пробиваясь сквозь толщу арктической воды, дробится на тысячи искр, отражаясь от чешуи Кайла во время нашего вчерашнего заплыва. Я помнила каждую серебристую чешуйку на его хвосте. Помнила, как его тело разрезало воду, оставляя за собой шлейф из мелких пузырьков. Это воспоминание было ярче, реальнее и важнее, чем любая фотография.

- Нет, нет... - я отбросила зеркальный щит. - Я забываю себя. Я становлюсь ЕЮ.

- Вы становитесь собой, Ариэльда, - тихо сказала Себастина, подпливая ближе. - Та девушка с суши, о которой вы иногда бредите во сне... она была лишь временной тенью. Океан не терпит теней. Он наполняет их светом.

Я выплыла из дворца, нуждаясь в пространстве. Мой путь лежал к старой гряде, месту, где мы вчера ели подводные бургеры и где Кайл признался мне в своих чувствах.

Он был там. Сидел на выступе, задумчиво перебирая пальцами песок. Увидев меня, он выпрямился, и его лицо озарилось той самой улыбкой, которая теперь была моим единственным якорем в реальности.

- Ты выглядишь так, будто увидела призрака, - сказал он, подплывая ко мне.

- Я и есть призрак, Кайл, - я прижалась лбом к его плечу, чувствуя холод его чешуи и тепло его силы. - Катя умирает. Я не могу вспомнить адрес своего дома. Я не могу вспомнить, как выглядит моя машина. Я даже не помню, какого цвета были стены в моей спальне.

Кайл обнял меня, и его хвост мягко обвился вокруг моего. Это движение было настолько естественным, что я поймала себя на мысли: «А как люди вообще обнимаются без хвостов? Это же так неудобно и нестабильно».