Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 28. Зов океана

После репетиции свадьбы, которую я едва не сорвала из-за своего эстетического шока перед Кайлом в доспехах, во дворце воцарилась странная тишина. Это была тишина перед бурей, той самой, которая должна была окончательно превратить Катю в Ариэльду, принцессу южного рифа.

Я сидела в своих покоях, пытаясь избавиться от красных следов, которые оставил на плечах жемчужный корсет. Себастина уплыла за успокаивающим маслом из печени глубоководных рыб, и я осталась одна. Именно тогда это началось. Сначала это был едва уловимый гул, похожий на звук далекого самолета, заходящего на посадку. Но самолетов здесь быть не могло.

Гул становился все четче, превращаясь в многоголосый хор, который вибрировал не в ушах, а где-то в самом основании черепа. Это не была мелодия в привычном понимании, это был ритм самой планеты, биение сердца океана, который наконец-то решил обратиться ко мне напрямую.

Я подплыла к окну. Вода за стеклом казалась густой, как сироп. Рыбы замерли, застыв в странном оцепенении, а кораллы начали светиться ровным, пульсирующим светом.

«Иди... слушай... помни... забудь...» - слова не произносились, они возникали в сознании, как пузырьки, поднимающиеся со дна.

Я попыталась закрыть уши руками, но это не помогло. Зов шел изнутри. Я зажмурилась и попыталась вызвать в памяти образ своей квартиры. Я хотела вспомнить запах свежего хлеба из пекарни на первом этаже. Я хотела вспомнить, как скрипела входная дверь в мой подъезд.

Но вместо запаха хлеба я почувствовала аромат соленой бездны. Вместо скрипа двери я услышала стон тектонических плит. Мои человеческие воспоминания таяли, как лед в стакане с горячим чаем. Они становились прозрачными, лишенными цвета и веса. Имя моего первого начальника? Исчезло. Марка моего первого автомобиля? Стерто. Даже мой любимый сериал, который я знала наизусть, теперь казался набором бессмысленных картинок о существах, которые зачем-то ходят по сухой пыли.

- Нет, нет, нет! - я вцепилась в подоконник. - Я Катя! Я работаю в маркетинге! У меня есть ипотека! У меня... у меня...

Но океан смеялся надо мной. «Зачем тебе ипотека, дитя, когда у тебя есть все пещеры мира? Зачем тебе маркетинг, когда ты можешь управлять штормами?»

Не осознавая, что делаю, я выплыла из окна. Мой хвост двигался сам собой, мощными, уверенными толчками унося меня прочь от дворца, в сторону открытой бездны. Зов вел меня туда, где заканчивались обжитые рифы и начиналась настоящая глубина. Место, где свет солнца окончательно капитулирует перед вечной ночью.

Я плыла мимо гигантских лесов ламинарии, которые шептали мне вслед мои забытые человеческие грехи. Мимо затонувших кораблей, чьи мачты выглядели как кости вымерших гигантов. Я больше не боялась темноты. Я видела в ней структуру, движение, жизнь.

- Ариэльда! - чей-то голос прорвался сквозь гул океана.

Я не обернулась. Имя Ариэльда теперь казалось более настоящим, чем Катя. Оно вибрировало в унисон с хором бездны.

- Остановись! Дальше зона давления, к которой ты еще не готова! - это был Кайл. Он быстро догонял меня, его серебристый хвост в темноте казался единственным ориентиром в этом меняющемся мире.

Он схватил меня за плечи, разворачивая к себе. Его лицо было бледным, в глазах читалась неприкрытая тревога.

- Что ты делаешь? Ты слышишь меня?

- Слушай, Кайл... - я указала в сторону бездны. - Ты слышишь? Океан поет. Он говорит, что я его часть. Он говорит, что моего мира никогда не было. Что это был просто длинный, утомительный сон.

Кайл встряхнул меня.

- Это зов воды. Он приходит к каждой сильной русалке перед свадьбой или важным событием. Океан проверяет, достаточно ли ты крепка, чтобы не раствориться в нем. Не слушай его слишком сильно! Если ты уйдешь в этот звук, ты не вернешься. Ты станешь просто течением, лишенным воли.

- А может, это и есть выход? - я посмотрела на свои руки. На них больше не было следов от корсета. Кожа светилась мягким, потусторонним светом. - Там, наверху, все так сложно. Нужно кем-то быть, что-то доказывать, платить по счетам. А здесь... здесь просто БЫТЬ. Океан предлагает мне свободу от самой себя.

- Это не свобода, это забвение! - Кайл прижал меня к себе, пытаясь перекричать гул в моей голове. - Мне не нужно течение вместо жены. Мне нужна ТЫ. Со всеми твоими капризами, твоим странным чувством юмора и твоей любовью к этой нелепой клубнике!

Он начал рассказывать мне то, что я когда-то говорила ему.

- Вспомни! Ты говорила про метро. Про то, как люди ездят в железных змеях под землей. Ты смеялась над моим дуршлагом! Ты рассказывала про офис, место, где люди сидят в коробках и смотрят в светящиеся окна. Вспомни лицо своей подруги... как ее звали? Маша? Света?

Я зажмурилась. «Маша... Маша...» Я вспомнила лицо. Девушка с рыжими волосами. Мы пили вино на балконе десятого этажа. Мы обсуждали парней и планы на отпуск. Но образ был зыбким. Маша начала превращаться в стайку золотых рыбок. Вино превратилось в морскую пену. Балкон в коралловый выступ.

- Она уходит, Кайл, - прошептала я. - Катя уходит. Она засыпает. И я не могу ее разбудить.

Кайл замолчал. Он понял, что логика и слова больше не действуют. Океан забирал свое. Тогда он сделал то единственное, что могло вернуть меня к реальности, лишенной магии.

Он начал петь. Но это не была торжественная ария с репетиции. Это была тихая, хриплая колыбельная на северном наречии. Грубый, почти земной звук, который резко контрастировал с чистым, идеальным хором океана. Это был звук жизни, несовершенной, сложной, настоящей.

- Твое сердце бьется здесь, - он приложил мою руку к своей груди. - Не в бездне. Здесь. Слышишь?

Ритм его сердца был медленным и мощным. И постепенно гул океана начал отступать. Он не исчез совсем, но стал фоном, музыкой, а не приказом.

Я открыла глаза. Мы висели посреди пустоты, окруженные темнотой, но я снова видела Кайла. Не как серебристого принца, а как мужчину, который сейчас боролся за мою душу с самой мощной стихией на планете.