Хвост трубой. Как отшить принца за семь приливов

Глава 32. Человек внутри засыпает

После обрушения пещеры и моего триумфального, хоть и слегка пыльного, возвращения во дворец, в подводном королевстве воцарилась тишина особого рода. Это не было обычное предсвадебное волнение, когда слуги бегают со скоростью пуганых креветок, а министры спорят о цвете парадных водорослей. Нет, это был трепет. Настоящий, густой, почти осязаемый трепет перед силой, которую я продемонстрировала.

Слуги теперь не просто кланялись, они буквально вжимались в стены, когда я проплывала мимо. В их глазах читалось: «Она не просто принцесса, она стихия, которая может обрушить на нас свод, если ей не понравится температура утренней росы». И, честно говоря, это новое отношение мне чертовски нравилось. Это было гораздо круче, чем уважение коллег после успешно закрытого квартального отчета.

Я сидела в своих покоях, пока три рыбки-швеи и запыхавшаяся Себастина лихорадочно латали мое платье. В комнате пахло благовониями, какими-то редкими ароматическими маслами и свежестью глубоких течений. За окном расстилался океан, мой океан. Безграничный, живой, пульсирующий. И именно в этот момент я почувствовала это. Тишину внутри себя.

Обычно в моей голове всегда стоял шум. Это был бесконечный, изматывающий внутренний диалог Кати. «Не забыть оплатить интернет до двадцать пятого числа», «Нужно купить новые колготки, потому что те зацепились за край стола», «Почему Игорь Валентинович такой идиот и зачем он ставит совещания на вечер пятницы?», «Боже, как же я хочу двойной латте на кокосовом молоке из той кофейни на углу здания...».

Эти мысли были моим фоном, моей защитной броней. Они были той тонкой ниточкой, которая связывала меня с реальностью, где есть гравитация, смартфоны и метро. Они напоминали мне, что я здесь просто туристка, временная заложница в чешуйчатом теле, жертва какой-то космической ошибки или неудачного прыжка в текстуры реальности. Но сейчас шум утих.

Я попыталась нарочно вызвать в памяти образ своего офиса. Я видела его, как сквозь мутное, заросшее тиной стекло. Мой стол с кактусом, который я вечно забывала поливать. Монитор с открытой таблицей, заполненной бессмысленными цифрами. Кулер, который всегда издавал странный булькающий звук, напоминающий предсмертный хрип.

Но эти картинки больше не вызывали эмоций. Ни раздражения, ни тоски, ни даже ностальгии. Они казались... декорациями к старому черно-белому фильму, который я посмотрела очень давно и почти забыла сюжет. Герои этого фильма были плоскими, их проблемы мелкими, а их мир невероятно тесным.

- Ваше Высочество, вы меня слышите? - Себастина осторожно коснулась моего плеча, выводя из оцепенения. - Мы закончили с корсажем. Вам нужно примерить венец. Посмотрите, какой блеск!

- Да, Себастина... - я ответила автоматически. Мой голос прозвучал иначе. В нем появилась глубина и вибрация, которой не было раньше. Это был голос существа, чьи связки приспособлены к пению в толще воды, а не к крикам в телефонную трубку.

Я посмотрела на свои руки. Они были тонкими, изящными, покрытыми едва заметным перламутровым узором. Я знала, какая мощь теперь скрыта в этих пальцах. Я могла бы сжать этот золотой венец в мелкую крошку, если бы захотела. Я могла бы приказать течению вымести все содержимое этой комнаты, включая Себастину, в открытое море одним движением кисти. И это знание не пугало меня. Оно было естественным, как умение держать равновесие.

«Катя, ты там?» - позвала я саму себя вглубь подсознания.

В ответ пришла лишь слабая, сонная волна тепла. Образ девушки в джинсах, с вечным пучком на голове и кружкой остывшего чая, улыбнулся мне. Она помахала рукой, закрыла глаза и медленно растворилась в синей дымке. Она не умерла. Она просто заснула. Она нашла место, где ей больше не нужно было бежать, соответствовать и выживать. Она наконец-то ушла в отпуск, из которого не возвращаются.

Я выплыла на балкон, чувствуя невероятную легкость в каждом позвонке. Кайл уже ждал меня там. Он сменил тяжелые доспехи на легкий шелковый хитон, который развевался в воде, как крылья экзотической птицы. Он выглядел спокойным, но в его глазах все еще горело отражение той вспышки магии, которую я выпустила в пещере.

- Ты выглядишь иначе, - сказал он, подплывая ближе. - В твоем взгляде больше нет той колючей подозрительности. Ты больше не оглядываешься по сторонам в поисках выхода.

- Я просто поняла одну вещь, Кайл, - я облокотилась на перила, глядя на суету внизу, где рыбы-декораторы развешивали гирлянды из светящегося мха. - Я больше не хочу искать выход. Потому что выхода нет. Есть только вход. Глубже и глубже.

Кайл замер, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно пытаясь найти в нем остатки той испуганной девушки, которую он встретил в первый день.

- Совсем не хочешь? Даже ради той странной магии под названием интернет? Или возможности... как ты это называла... заказать пиццу?

- Совсем. Знаешь, я пыталась сегодня вспомнить, что меня так сильно держало в том мире. И поняла, что это был страх. Там я всегда была кому-то должна. Должна государству, должна банку, должна начальству за премию, должна соответствовать стандартам красоты из журналов. Там каждый мой день был битвой за ресурс, который мне даже не принадлежал. А здесь... здесь я должна быть только собой. А быть собой здесь, значит быть силой.

Я рассмеялась, и это был не нервный смешок офисного работника, а чистый, переливчатый звон, который подхватили течения.

- Представляешь, Кайл? Там люди тратят два часа своей жизни каждое утро, чтобы стоять в пробках и дышать гарью, просто чтобы доехать до места, которое они ненавидят. Они платят налоги за воздух, которым дышат. Они боятся старости, потому что в их мире старость, это ненужность. Они боятся одиночества, потому что не слышат голоса планеты. А у нас... у нас есть вечность. Весь мир, от ледяных шапок полюсов до огненных разломов дна. И нам не нужны гаджеты, чтобы чувствовать друг друга.

Кайл улыбнулся и взял мою руку. Его ладонь была горячей даже в прохладной воде.