Хьюдоги

1. Том Андерсон

Я был рожден как пес. Точнее, я им и был. Те, кто держали меня в руках с младенчества, собирались избавиться от меня самым зверским образом. Они швырнули меня, словно отбросы, надеясь, что изголодавшиеся бродячие собаки побыстрее обглодают мои косточки. Но завидев её — огромную рыжую Дану, схватившую меня за хрупкое туловище, они решили не наблюдать за зрелищем моей кончины и убрались восвояси.

А Дана, завернув за угол, пустилась в стремительный бег и несла меня за шиворот через всё селение, на окраину городской свалки. Там, уложив меня в груду мусора, где гнездились другие щенята, она накормила меня своим молоком и убаюкивала, словно мать. С того самого момента, который я помню, как всю свою жизнь, я стал истинным сыном собаки, которая спасла меня от омерзительных людей.

Я — сын собаки, и хотя внешне я все еще похож на человека, я одеваю уши и хвост, которые сваяла для меня моя мать, и веду себя подобно моим сородичам. Я — сын собаки, и хотя моё прошлое напоминает мне о днях, когда люди отреклись от меня, посчитав ненужным и нежеланным ребенком, Дана стала мне матерью и покровительницей, словно я один из её щенков.

Я истинный придворный пес, у которого теперь есть братья и сестры, что не предадут и не бросят погибать в одиночестве. Я вычеркнул из своей памяти, что был человеческим младенцем, ибо со мной распрощались и обошлись, словно я мешок костей. Поэтому я с радостью разорву человека, который ступит на наши земли и позарится на наших детей. Я был уличным дворовым псом и никогда не нападу на невинного ребёнка. Но я могу предложить ему стать братом и сыном нашей огромной семьи. Я — сын собаки, придворный четырёхлапый советник трона Императрицы Российской Империи!

Мы — тайная армия, но выглядим как попрошайки и несчастная шайка бродяг. Мы — невидимое войско, использующее людей как рабов, и они не ведают об этом. Человечество — отбросы, а мы лишь отбросами и живем! Люди, наслаждаясь своей жизнью, считают, что мы украшаем их существование. Они берут нас на охоту, просят стеречь свои дома и тешатся своим глупым восприятием, будто мы их питомцы, игрушки или даже друзья! И не подозревают, что мы их злейшие враги. Они наивны, а мы научились выживать! Они беспечны, а мы ведём дозор над ними день и ночь, следя за каждым их шагом. Они думают, что мы их лучшие друзья, в то время как мы завладели всем, что у них есть. Мы отобрали их детей и воспитали, как своих лучших воинов и лазутчиков. С младенчества их отпрыски пили наше молоко, впитывая ненависть ко всему человеческому, становясь созданиями, подобными людям, но обладающими сердцем пса!

Мы отбирали у людей хлеб и скармливали его нашим щенкам, обучая их быть проворными и двуликими. Мы поселились в каждом царском доме нашего врага и служим не Екатерине II и её верноподданным, а самим себе, принимая облик слуг и послушных домашних животных. Мы тайно правим государством и издаем законы, чтобы завладеть всё большим количеством земель и поработить человечество, словно оно никогда не было хозяином собственной жизни. Лишить их права выбора — наша первоочередная задача, и начнём мы с царского двора!

Здесь я, именуемый Сэром Томом Андерсоном, для безрассудной и наивной Императрицы, живу в её покоях и наслаждаюсь лакомствами с её стола, изумляя царицу своими глазами. Я смотрю на неё с преданностью, словно готов перегрызть глотку любому, кто осмелится приблизиться к ней хоть на шаг.Но порой собственный оскал пугает меня самого до такой степени, что я отступаю в тень, где никто не может меня увидеть, и превращаюсь из тела собаки в человеческое, словно я один из её многочисленных лакеев. Иначе, если ненависть затуманит мой разум, бог знает, что может произойти! В облике пса я не столь радушен, как в шкуре двуногих гуманоидов.

Но прежде чем я стал предводителем взвода и претендентом на престол, я был отбросом для человеческой матери, что родила меня и выбросила, как ненужные отходы. Я поведаю об этом, чтобы никто не осудил меня ни по извращённым законам человечества, ни по кодексу чести хьюдогов! Да, мы не люди, и не смейте нас так называть, но мы уже и не псы, что лакомятся костями и радуются любой крошке со стола. Мы — новая раса, что вытеснит гуманоидов и расселится по всей Земле, а начнём мы с царского двора! Я поведаю историю о том, как эта планета, наблюдая за жестокостью людей, породила на свет моих братьев и сестёр. Они придут, чтобы освободить её от варваров и извращенцев. Я расскажу о том, как Бог пожалел, что не избавился от человечества во время потопа, и поэтому позволил природе создать гены, превосходящие любые существа на планете. И теперь хьюдоги — венец творения и строители рая на земле! Но прежде чем поведать историю о хьюдогах, я расскажу какие мерзостные бывают двуногие и почему их стоит порабощать, либо полностью уничтожить!

— Месье! Сир! Ваше высочество! О князь!

— Слушаю тебя Георгий?

— Ваша подопечная бегит сюда, будто стадо слонов! Слышите её топот?

— О, да! По истине Африканское Сафари! Георгий?

— Так и есть, мой Князь!

— Спустите ка на неё пару новобранцев, чтобы она сейчас же затопотала обратно в свой сад и игралась там с ними до полного изнеможения, не мешая моим думам!

— Да сир! Сию минуту! Кого изволите спустить?

— Земиру и Дюшеса!

Пока Екатерина II, завидев наших чудесных собачек, которые мчались к ней с неимоверной скоростью и срывались с ног, пока они умывали её лицо слюнями, а она визжала от удовольствия и радостно наслаждалась игрой с ними, я расскажу Вам вот что:

Я лежал в груде мусора, и мухи то и дело кусали меня за синюшную кожу, которая даже не успела порозоветь, как это бывает у младенцев. Я томился от жажды, умирая на солнце. Моя пуповина обвивала и душила меня, гнила и тухла от жары, издавая зловонный запах. Я ничего этого не видел. Я лишь чувствовал запахи и мог различить по ним, где я нахожусь и что творится вокруг. Мои уши уловили приближение шагов, еще за много миль отсюда. Еще тогда, когда я лежал в человеческой колыбели и изнемогал от мук рождения. Я был мал и немощен, чтобы противостоять руке доктора, которая, вытащив меня из лона роженицы, схватила за ногу и, словно ошмёток гнилого мяса, швырнула через окно в помои. Я слышал шаги, которые уже приближались ко мне, но всё еще были далеко отсюда.