Хьюдоги

Глава 8. Выжившие

Я точно знал, уж на верняка, что нужно Екатерине II! Точнее не я, а её Тайный Поклонник, но впрочем это не так уж и важно. Поэтому вооружившись с Лаврентием провизией, мы поехали на рынок, искать щенков. Именно их не доставало её Сиятельству, потому она изводила меня своими тайными посланиями выдуманному жениху. Я долго ломал голову, а потом снова услышав своё имя, меня будто осенило! Ну конечно, кого же ещё, как не маленьких пёсиков ей подарить. Во первых, она отстанет от вечно пропадающего где-то в траве Тома Андерсона, во вторых от советника. Решено: я одеваюсь как полагается и уже шагаю в карету. Присев на жёрдочке, жду когда конюх запряжёт повозку. Ну и денёк же сегодня жаркий, хотя на улице зима. Двор выметают так, что кажется, будто вчера было лето и снега не видно в Зимнем Дворце. Лаврентий даёт команду ехать и сев как подобает, я выглядываю из окошка новому дню. Люди мечутся, разбегаясь в стороны, а колеса гонят по каменной дороге со всех лошадиных сил. И снова завидев огромного чёрного немецкого дога, я прошу остановить повозку. Уши того прижаты, нос обнюхивает меня осторожно, с некой долей интереса. За тем, маня хвостом в подворотню, убегает вон. Я лечу в переулок, рыща глазами пса, а меня отзывает старичок, что лихо держась на палке, уставился своими глазами:

- Том Андерсон?

- Он самый, огромного чёрного дога не видели?

- Он перед тобой.

Я опешил - ничего не сказать, а мужик мигом стал, как прежде собакой. Затем снова предстал человеком преклонных лет. Я не знал, что сказать да и не нужно было. Виляя хвостиком и пёстрыми ушками, я уже лаял на него, а он мне в ответ. Растерянный Лаврентий ещё долго будет ожидать меня в карете, пока мы с Георгием закончим свои дела. Старый чёрный немецкий дог именно так и представился, удивляясь, что я не помню его совершенно. Но это было чистой воды правда, я не помнил ни черта с того, самого момента, как проснулся в пелёнках. Георгий же уверял, что знал Тома Андерсона ещё задолго до того, как я стал получеловеком - полу псом.

- Хьюдоги! Ведь это придумал ты!

Он увлечённо рычал, ведая мне историю, в которую я не мог поверить. И хоть в глубине души, у меня отзывались нотки, что звенели согласием, я всё же не мог до конца понять его рассказ. Всё, что ведал Георгий, было каким-то сном. Моя мать - собака, сёстры - собаки, братья - собаки, мы - собаки. Но все они погибли в пожаре или были расстреляны по приказу Петра III. Выжила лишь дюжина из огромного полчища. Я не мог представить масштабы трагедии, о которой мне ведал Георгий и лишь предложил ему единственное, что имел:

- Месть заткнёт твою боль, что не можешь ты вытерпеть!

- Да, но у меня есть хозяин, которому я верно служу!

- Нет над нами никого! Мы сами хозяева нашей судьбы!

Георгий не совсем понимал, какой обладал властью. В отличии от меня, отродья человеческого, он изначально был псом. И лишь переболев вирусом, тем же что и я, стал хьюдогом. А я и вспомнить то никого не мог: ни мать свою, ни какого чёрта забыл в монастыре. Рассказав Георгию, всё чего я добился, очнувшись в царских покоях, я поверг этого старого пса в неимоверный щенячий восторг. Потому очень скоро, мы вернулись не одни, а с щенками. Завидев меня, щенки как ни странно обрадовались, почему-то называя меня дядей. И в карете происходила настоящая кутерьма, которую бедный лакей не мог вытерпеть. Он ютился на скамеечке, пока мы лихо шныряли клубками, играя со своими хвостами. Колёса везли нас обратно в Царские Покои, где Екатерина набросилась на свои подарки от Тайного воздыхателя. Щенята, будто были созданы для придворных игр и отвлечения её внимания, от моих манипуляций. А я стоял и смотрел, как их хвостики изумляя царицу, пытаются напомнить мне моменты, в которых я просто звал их: Земира и Дюшес.

***

В полночь, ко дворцу явился Георгий. Он был не один. Я силился узнать их всех, ведь запах мгновенно оказался мне по родному знакомым. Только вот вспомнить их я не мог. Потому огромный белый алабай вышел вперёд и назвал себя Князем. За ним последовала его мать Лана. Они были не единственными, оставшимися в живых представителями Хвостов, но единственными из правящего клана. Потому вперёд поочерёдно вышли чёрная овчарка по имени Леди Брошь, рыжеволосая колли Нора и золотистый ретривер Звезда. За тем свою лапу подняла единственная оставшаяся представительница Диких Псов: дворняга Зина. Дюшес и Земира, что дрыхли в покоях Императрицы, не были чистокровными Дикими Псами, хотя их отец, мой покойный брат был им. К большому сожалению для меня, они единственные мои кровные родственники. Затем пришла пора представится полукровкам: тем кто, будучи человеком, перенёс мужественно вирус и стал на половину псом. И первый вышел Сокол. Он ничегошеньки не помнил, как и я ведь когда-то был человеком. Стоя сейчас в обличии свирепого боксёра, я решил оставить его при себе, для охраны на всякий случай. А вот Иван годился посыльным: косматый старик - водолаз с добродушными глазами. Он тоже переболел вирусом и сбежал от настоятеля монастыря, побираясь на улицах. Так все они когда-то побирались, пока Георгий не нашёл их. И если людям болезнь память напрочь отшибла, то выжившим псам - нет. И Хвосты и Дикие Псы помнили, всё и никогда не забудут, как царские солдаты расстреливали и жгли их родичей в огне. Чудом выжив и подыхая от мук лихорадки, они перебивались в городе скудными пожитками, прикидываясь бездомными псами. А обнаружив новые способности и вовсе замыслили расправится с Пётром. Только вот я их обогнал. Потому, как оказалось наследник императорского трона и сын великой правительницы, покойной Даны, я живо приступил к своим обязанностям. Изложив выжившим и собравшимся вместе хьюдогам свою текущую ситуацию, незамедлительно выдал распоряжение объединится:

- Нас осталось критически мало, но достаточно чтобы править. Мы выжили дорогой ценой и фактически не помним своих корней, но этого достаточно для возрождения. Теперь мы не люди и не собаки. Впредь мы не Хвосты и не Дикие Псы. Мы новая раса! Мы - хьюдоги. Отныне мы полностью подчиним себе гуманоидов и станем их негласными властителями. Мы расширим границы наших земель, и прикрываясь солдатами завоюем соседние государства. Как и прежде мы станем скрываться, от любопытных глаз, размножаясь не по дням, а по часам. Мы поселимся в каждом доме, в каждом закоулке, так что люди станут в меньшинстве. Мы заставим их чувствовать огонь на собственной крыше и боятся лая по ночам. Они убивали нас и выбрасывали безжалостно наших детей на помойку. Мы поступим с ними так же, но не своими руками, а их же законом, которого они так страшатся!