Я балдею от его ямочек

Главы 4-5

Каникулы кончились внезапно, с ними всегда так. Раз, и нет. Пару дней Лина ходила как очумелая, заново привыкая к школьному гулу, необходимости делать домашние задания, включать игнор в ответ на насмешки, экономить время. Словом, к несвободе. А на носу был очередной турнир. Это и вдохновляло, и пугало. Как обычно, впрочем. Лина всегда испытывала перед соревнованием противоречивые чувства. Максим гонял их нещадно, изматывал физически. Палыч больше напирал на стратегию и отрабатывал различные комбинации. Чем ближе становился день «икс», тем больше атмосфера в группе накалялась. Ребята были разновозрастные, и не все могли участвовать в турнире. Категории «12 и младше» не предполагалось в этот раз, так что младшие завидовали старшим, и это добавляло тренировкам нервозности. Но в общем Лина была вполне довольна жизнью. Погода наладилась, школьные будни вошли в колею. И мамин голос по телефону теперь не отпугивал. И главное, - Егор держался дружелюбно, они иногда даже перекидывались парой фраз. Она больше не кружилась по комнате в эйфории. Некогда было. Но когда он позвонил ей, у Лины форменным образом затряслись поджилки. Раньше она думала, что это романтические выдумки, и внутренняя дрожь пробирает только от сильной усталости. А тут ей пришлось привалиться к стене, чтобы не упасть. С первого раза Лина не поняла, о чем идет речь. Она попросила: - Повтори, пожалуйста. Плохо слышно. - Ты можешь завтра в восемь быть на корте? Он соглашается играть, если никого не будет вокруг. - Кто это он? Задав вопрос, она тут же догадалась сама, кто имеется в виду. Мик, естественно. Он все это время как прежде полировал стенку. Но всякий раз, когда подходил Егор, они отступали в тень и болтали. Раньше Мик не прерывался ради разговора с кем-то. Егор объяснил, что Мик готов играть только с Линой. Она не стала спрашивать, почему. Ее интересовало другое: зачем Егору этот Нахаленок вообще сдался. Жалко хлопца, это верно. Но при чем тут игра?! - Приезжай, ага?! – Попросил он, и это все решило. Лина понимала, что Егор тоже будет там, и неважно, что им двигает. Он сказал «приезжай», и коленки у нее задрожали еще больше. - Ладно. До завтра, - ответила Лина быстро, и, отключившись, разрыдалась вдруг. Деда не было дома, и некому было утешить или расспросить, что случилось. Она плакала навзрыд, уткнувшись носом в стену. - Мама, мамочка, - срывалось с губ, хотя два года ей удавалось сдерживать эти рыдания и это слово. Но сейчас, когда терзало не предательство матери, именно к ней обращалась Лина. Растерянность, обида, радость – все смешалось. Он позвонил, но не для того, чтобы услышать ее голос. Он просил, но не за нее, и не для нее. Ему плевать на нее по большому счету. И по маленькому. А ей … Если бы она могла сказать, как та девочка: «Я балдею от его ямочек!». Так же легкомысленно и просто. У него есть Карина. И десяток друзей. Уверенность в каждом шаге и очаровательная улыбка. А что у нее? Дикая радость от его звонка. И злость на себя за это. Уязвимость. Зависимость. Собственная готовность бежать на его зов поразила Лину. Вот завтра он позвонит и попросит луну с неба, и она ведь бросится со всех ног ее доставать, взмоет в небо хоть на ракете, хоть на чем… Стоп! Так приказала Лина себе, отлепилась от стены и пошла умываться. Из крана едва капало. Лина подставила ковшик, и, набирая воду, также по капле, по крохе мысленно складывала все, что имела. У нее есть характер. И сила воли. И упорство. Хорошее такое спортивное упрямство. У нее есть дед. Обожаемый дед, самый суперский на свете. И теннис. И она завтра покажет такую игру, что Егор ахнет. Придет смотреть на своего ненаглядного Мика, а увидит ее – Лину. Наконец-то разглядит! До этого момента она уже пыталась поразить его в самое сердце. В том числе и теннисом высокого класса. Прически, наряды, ужимки тоже шли в ход. Робко и неумело, правда. Кокетство это ведь своего рода искусство, а Лина им владела далеко не в совершенстве. Другие иногда оценивали ее ухищрения, но не Егор. В его глазах ни разу она не увидела даже проблеска интереса. До той игры под мостом. Что-то тогда его зацепило. Утром Лина поднялась без будильника, хотя спала отвратительно и чувствовала себя разбитой. И только убедившись, что на корте нет Карины, повеселела. О таком она даже не смела мечтать. Мик прыгал через скакалку. Егор, чертыхаясь, ровнял грунт, - резиновые корты с утра были заняты старшими. Лина вышла ему помочь. - Лучше разминайся, - проворчал он. Но она упорно тащила за собой волокушу. Засмеялась: - Мы как тягловые лошадки! - Скорее, волы! - Не, бурлаки на Волге! - Есть немного, ага - усмехнулся Егор. Была у него такая привычка – агакать. Почему-то именно в этом коротком слове «г» получалась мягче, чем обычно. Аха. Это звучало трогательно. А может, так только казалось Лине. - Я раньше думала, что бурлаки – это корабли так называются, которые они там тащат, на картине. От слова «бурлить». Бурлят себе по воде и бурлят. - Не корабли, а баржи, - поправил он с улыбкой и, закончив свою половину, подошел к Лине. - Давай, давай, я сам. Иди имитацию делай. Лина смотрела на лицо с ямочками. И осмелилась задать вопрос: - Тебе зачем этот Мик, а? - Что значит, зачем? Он отвел взгляд. Она ждала. - Ты же сама все понимаешь. Тебе он тоже нужен, ага? Егор поглядел на нее с вызовом. - Мне?! - У него есть чему поучиться. - У него?! Она чуть ли выкрикнула последнюю фразу. А голос Егора, наоборот, становился все тише. Они вдвоем держали одну волокушу, застыв в центре корта. - Да не ори ты, - поморщился Егор, но было ясно, что досадует он скорее на себя. – Я знаю, что тебе не все равно. Ты его уговорила как-то, нашла общий язык, сумела же? Ей стало неловко. Лина пробормотала: - Я просто так… Он покачал головой. - Не просто, Лин. Горечь его тона поразила. - Ну все, ладно, время идет. Разминайся и Мика зови, ага? На этот раз Лина послушалась, смирившись, что больше все равно ничего не объяснит. Впрочем, Егор был прав, - она понимала и так. Просто хотелось, чтобы он сказал это вслух, откровенно, по-дружески. Или такие вещи не говорят даже друзьям? Но у Лины давно не было друзей, она не помнила, как это бывает. Задумчивость не покинула ее на корте. Возможно, из-за этого игра получилась несколько вялой. Хотя Мик, войдя в азарт, снова принялся орать, как оглашенный. Дядя Сережа выскочил на его вопли, постоял, покачал головой. В перерыве предупредил: - Скоро начальство придет, выгнать могут. Именно этого и дожидался Егор. Потом, когда Мик, проиграв все-таки, ушел к драгоценной своей стене, рассказывал Лине свой план: - Сначала начальники. Потом пару раз тренер замечание сделает. Потихоньку ребята подтянуться. Главное, не спугнуть сразу. Постепенно время сдвигать, ага? - Угу! Это прозвучало отзывом на пароль. Они рассмеялись. Лина боялась спугнуть это мгновение. Но все-таки вернулась к разговору. - Ты думаешь, если вот так играть с ним, он перестанет психовать? Только от того, что привыкнет к людям на корте и станет бояться замечаний? - Глупо, ага. Но хоть попробовать можно. - Мотивацию надо добавить, вот что. Серьезность беседы напоминала консилиум врачей. Психиатров. Ага! Осознав это, и переглянувшись, оба опять заулыбались. Егор взъерошил чуб. - Как мотивировать-то? - Главное, понять, зачем, - тихо сказала Лина. - Ну что, зачем, что? – Рассердился Егор. – Зачем играть? - Ты уверен, что Мику надо играть? Может, ему и так хорошо! - Он сам все сказал, Лин. Он не играет только потому, что не может держать себя в руках. Знаешь, сколько он ракеток разбил? Пять! Еще дома, у себя на Украине. А тут полгода на корт не выходил. - Боялся? Егор будто не услышал. - Он с судьями не только спорил, - ругался, ага! Ногами топал! Сетку грыз! Представляешь? Лина помотала головой, не веря. Егор передразнил ее, скорчив такую же потрясенную мину. Смех немного разрядил обстановку. - Ну, допустим, - Лине удалось взять спокойный тон, - и что там его никто не смог привести в чувство? Тогда мы-то как сможем? Мы его даже не знаем толком! Мы сами-то далеко не идеальны. Слово «мы» она готова была повторять до бесконечности. Егор не обратил внимания на это. Взгляд у него стал жестким. - Его там война в чувство привела, ты забыла? Лина смущенно закусила губу. - Так что еще хуже все стало, ага! - Егор, я понимаю, правда, я все понимаю! – Торопливо призналась она. Он будто освобождено выдохнул. Говорить о таком трудно. Теперь и Лина ощущала ненужность слов. Откуда у него была уверенность в ней, неважно. Это было восхитительное чувство. Взаимопонимание. Пусть речь шла о ком-то третьем, он не был лишним. Он стал связующим. Они будут заботиться о нем вместе, потому что им обоим это нужно. А для чего именно, сформулировать тяжело. Почти невозможно. Ради справедливости и гуманности? Но это лишь красивые слова. Ради спортивного интереса? Посмотреть, на что действительно способен Нахаленок? Ерунда! Интересно, конечно, но ничего не решает и ничего не меняет в их жизни. Что тогда? Что ими двигало? Смутные ощущения, и только. Туманные, подсознательные силы. Они будили их каждое утро, заставляли прогуливать уроки, совещаться, пока Мик разминается, договариваться с ребятами, чтобы и те, по очереди, появлялись на корте. Они толкали их на робкие разговоры со взрослыми, чтобы найти пусть не ответы на вопросы, но хотя бы нащупать почву под ногами. Они подвигали их читать специальную литературу и смотреть теннисные турниры не только наслаждаясь любимой игрой, но высматривая моменты, которые смогут поддержать Мика. Егор будто бы вскользь упоминал, что юный Андреа Агасси позволял себе орать на судей, а Федерер кидался мячиками. Лина рассказывала, что Шарапова иной раз на корте визжит на пределе человеческих возможностей, чуть уступая звуку реактивного самолета. Мик не реагировал. «Пока», успокаивали они друг друга. Он так и не соглашался встать на корт с Егором. Хотя с ним общался более плотно, а с Линой едва словом перекидывался. Ее это немного задевало. Карина за неделю таких утренних игр не появилась ни разу. Судя по всему, Егор не посвящал ее в подробности. Им, наверное, хватало тем для бесед, а Лина не знала толком, как относиться к этому. С одной стороны, ее бесконечно радовала та роль, что отвел ей Егор – доверенного лица. А с другой, остальные стороны его жизни были закрыты для нее. Абонент вне доступа. Нет связи, и все тут! Она не замечала, что с каждым днем их разговоры затягиваются, и обмен улыбками почти не прекращается. Они были на одной волне. Ежедневно созванивались, а как-то Егор сердито заявил, что не нашел ее ВКонтакте. - Мы вечером на Поляне были, я тебе фотки хотел скинуть. Там закат такой обалденный был! - Тут тоже ничего себе, - хмыкнула Лина. - Ну, может быть. Так ты что, в Одноклассниках только висишь? Ты же Рябцева, ага? Полина Рябцева? Она изобразила книксен и, улыбаясь, произнесла по складам: - Апполлинария! - Чего, чего? - Рябцева Апполлинария. Очень рада знакомству. Егор с очумелым видом взлохматил челку. Привычный жест, однако, не помог сосредоточиться. - А как же… я и не знал… в списках ты вроде всегда Полина… - Ну в списках еще и не то напишут! Это дед попросил кого-то в комитете, чтоб не ржали лишний раз. Она угрюмо отвернулась. Егор проворчал, что ржут обычно лошади, и непонятно, чего стесняться собственного имени, тем более такого красивого. Он был явно смущен. Он растерялся еще больше, когда выяснилось, что ВКонтакте и Одноклассниках не зависает не только Полина, но и Апполлинария Рябцева, потому что не имеет компьютера. - В смысле? А как же ты уроки делаешь? Доклады, рефераты… И вообще… - Ну чего, вообще? Ты же у Мика не спрашиваешь, как он уроки делает, а? - Ага… - У него тоже ноута нет, планшета нет, ничего такого! - Но он же… - Егор снова терзал свой чуб, не находя слов, - а ты же…Ага? - Угу! Лина разозлилась. Даже тот факт, что он назвал ее имя красивым, не мог ее остановить. В его словах, а самое главное – в его взгляде, смущенно-жалостливом, - ей почудилась оторопь. Он будто отшатнулся от нее, впервые осознав, насколько разной жизнью они живут. Они разругались вдрызг. Она шипела что-то, в чем-то обвиняла, упрекала. Егор в долгу не остался, не желая признавать справедливость ее слов. Ужас ужасный! Хорошо, что игра уже закончилась, а тренировка еще не началась. Мик был на стенке, их никто не слышал. Лина развернулась и убежала. Глава 5 Кажется, именно с этого момента все пошло наперекосяк. Вернее, поначалу шиворот-навыворот, а постепенно с ног на голову. В общем, впервые между ними возникло напряжение. Взаимные извинения не спасли. На следующее утро Мик заметил, что они избегают разговоров друг с другом. Он промолчал, только улыбаться начал – краешком губ, несмело и неловко, словно это стоило больших усилий. Ему казалось, что он понял, что происходит. Теперь уже не он, а они находились «под колпаком». Лина в этот день играла из рук вон плохо, Мику в первый раз удалось победить. Еще одной такой игры он не выдержал. - Или вы нормально общайтесь, или разбегаемся! - Это ультиматум? – С непривычно насмешливой улыбкой поинтересовался Егор. - Это просьба, - твердо обозначил Мик. - Я тебя тоже просил, между прочим! Давай сыграем в мужской теннис! - Егор, не подначивай его! – Попросила Лина. – Что ты на слабо берешь! Он повернулся к ней и чрезвычайно вежливо, ледяным тоном ответил: - Апполлинария, вы бы разминались, а то опять, я извиняюсь, продуете! - Хам! - Чем это я тебе нахамил? - Мальчики и девочки! – Воззвал к ним Мик. – Предлагаю отношения выяснять за кортом. Иначе целесообразность спариннга вызывает сомнения. Лине импонировала его грамотная, яркая речь. Он хоть мало и коротко говорил, но всегда старался четко выражать свои мысли. - Много читает, хлопец, - с ноткой высокомерия объяснил Егор, когда она как-то обмолвилась об этом. Его снисходительность претила ей. Лина давно знала, что Егор самоуверен, но его шарм, ямочки на щеках, веселая ирония сглаживали впечатление. Свою исключительность Егор преподносил красиво, обезоруживающе, и при этом не унижая других. В разговорах насчет Мика не раз и не два наравне с искренней тревогой и сочувствием проскальзывало именно пренебрежение. Сейчас Егор тоже со снисходительной улыбкой отвечал ему. Быть может, вынуждая к более жесткой позиции, Лина не знала. Но ей стало противно. Их словесная баталия явно шла не на равных. Лине оставалось только уйти, что она и сделала. Догнал ее Мик. Приноравливаясь к Лининому шагу, пошел рядом. Корты были возле берега, с моря остро дул ветер. Им приходилось останавливаться, пережидая, пока осядет пыль. Мик говорил что-то, но, как и свою речь, обращенную к нему в тот день под мостом, Лина не запомнила его слова. Главным был тон, успокаивающий, дружеский. С ней только дед так разговаривал. Лина внезапно поняла, что плачет. - Ветер ужасный, - пробормотала она, вытирая глаза. - Давай вернемся. На кортах тихо. Тут они увидели Егора. Он резко выбежал перед ними и затормозил, расставив ноги, как на приеме подачи. Рисуясь, откинул назад чуб. В эту секунду Лина готова была вцепиться ему в волосы, так он ее раздражал! - Мир, ага? Он протянул ладонь Мику. Тот пожал плечами. - Я с тобой не ссорился. Егор схватил его руку, потряс. Клоунада давалась ему с трудом, что просчитывалось по смущенной физиономии. С еще более нелепым видом, Егор присел на одно колено перед Линой. - Мадам, я виноват! - Хватит паясничать, - поморщился Мик. - Мадам, я исправлюсь, - продолжал Егор, протягивая к ней руки, словно в мольбе. Лина невольно рассмеялась. Сердиться на него долго было невозможно. Ей уже доводилось быть свидетельницей подобных сцен, когда Егор, дурачась, извинялся перед Кариной или кем-то другим, случайно зацепив ракеткой или попав мячом. Тогда он держался более непринужденно, вызывая смех окружающих. Не сводя с него глаз, она мечтала, чтобы его дивная улыбка была обращена к ней. И вот теперь он перед ней на коленях. Шут гороховый! - Тренировки сейчас начнутся, нет смысла возвращаться, - деловито высказалась Лина. – Да и в школе показаться надо. В эти дни было пропущено столько уроков, сколько за все предыдущие четверти! - Ты в какой школе? – Небрежно спросил Егор. Лина ответила. Он обратился к Мику: - А ты? Мик сделал вид, что не услышал, предложил: - Давай свернем, тут во дворах проход. Между домов почти не было ветра, лето наступало на пятки: колыхалось в мареве разноцветье, пахло нагретой травой. За забором кудахтали куры. Лина сбавила шаг. - Прикольно. В центре города, курятник, пожалуйста! Никак не привыкну! - К чему? – Спросил Егор. - Тут все на контрастах, да? – Тихо проговорил Мик, не глядя на них. – То солнце жарит, то ливень, рядом с небоскребами какие-то избушки на курьих ножках… - Утром в море искупался, а вечером на лыжах катаешься в горах, - подхватил Егор. Лина с Миком смотрели на него исподлобья. - Ну да, - медленно произнесла она. - Что? – Он развел руками, вмиг поняв, что продолжается их недавний разговор. – Я не виноват, что у меня папа хорошо зарабатывает! Ты меня достала уже этим упрекать! Лина покрутила пальцем у виска. - Я тебе ни слова про это не сказала! - Но думаешь-то так! - Я о тебе вообще никак не думаю! - Егор, ты рюкзак забыл, - вдруг заметил Мик. Тот чертыхнулся, кинул на Лину быстрый, сердитый взгляд и попросил: - Подождите меня, ага? - Не ага! – Буркнула она. Едва он отошел, Лина схватила Мика за руку. - Бежим быстрей! - Ну что ты как в детском саду? Не можешь общаться, не общайся! Откуда только взялся у него этот покровительственный тон?! Лина опешив, разглядывала Мика, словно впервые увидев. - Сколько тебе лет? – Вдруг спросила она. - Сто сорок восемь, - без запинки ответил он. - Ладно, долгожитель, с каких пор ты командовать начал? Не общайся! Легко сказать! А если он меня бесит?! - Влюбилась? Она отвела взгляд. Его вопрос не требовал ответа. Лина отпустила ладонь Мика, он, вздохнув, положил руки ей на плечи и развернул к себе. Она неожиданно обнаружила, что смотрит на него снизу вверх. - Ты понимаешь, что все это ерунда, да? Его крутой папа, частная школа, кроссовки за 10 штук, лыжи по уэкендам. Не в этом же дело! - А в чем? Она заворожено, как малышка на Деда Мороза, таращилась на него. Черные, как угли, глаза глядели без привычного вызова. С сожалением и тоской. - Ерунда все это, - повторил Мик. Он думает о своем, поняла Лина. А ей, дурынде, показалось… Она на минуту решила, что небезразлична ему. Как друг, разумеется. Что он переживает за нее с Егором, как у них все сложится. Или не сложится. Конечно, все это чушь и мелочи жизни, и не стоит тратить нервные клетки. Вот что имелось в виду. Мик прав. Есть вещи поважней. Ему, и правда, сто сорок восемь лет! Он в тысячу раз взрослей. Страшно подумать, почему это случилось! Осознав это, Лина взяла и обняла его. Мик замер, застыл, как изваяние, только кадык прыгал туда-сюда, - Лина видела краешком глаза. Жалость унижает, да? Пацаны не плачут, да? - Это не ерунда, - строго сказала Лина, отлепившись от него, - это любовь! А важней любви нет ничего на свете, понял? - Понял, - усмехнулся Мик. - Да ни черта ты не понял! Ты думаешь, я романтическая идиотка, пускаю розовые слюни. А вот влюбишься сам, и увидишь! Или что? Ты уже того… влюблялся и разочаровался? Мик закатил глаза. - Лин, мне пятнадцать скоро, естественно, я уже был влюблен. Сказано было с невероятным апломбом. Лина опять поразилась, куда делся прежний Нахаленок. - Только я все равно не согласен, что любовь – это самое главное! - А что тогда? Это был ужасно увлекательный разговор. Лина давным-давно не вела таких вот откровенных бесед. С Егором последнее время что-то такое проскальзывало, но при этом ее постоянно заботило, как она выглядит, какое производит впечатление на него. Это мешало быть самой собой. - Ты заметила, что мы все-таки ушли? – Вдруг спросил Мик. Лина растерянно улыбнулась. Они, действительно, шагали вперед и сравнительно быстро. - Егор обидится, - предположила она. - Не дурак же он! – Возразил Мик. Вот она, мужская солидарность. Лина пробормотала, что умные люди не срываются на других, как дикие орангутанги. Мик усмехнулся. - Он не срывался. Он запутался. Она ждала объяснений, но Мик лишь улыбался. Лина даже вперед забежала, чтобы убедиться, не ошиблась ли. Нет, все верно – улыбка сияла на лице. Лина рассмеялась от удовольствия. - Ты чего? - А ты чего? У нее затрезвонил сотовый. Звонил Егор, и был чрезвычайно зол. Лина некоторое время слушала его, а потом рявкнула: - Все?! До завтра, ваше величество! - Если хочешь, можем его подождать, - предложил Мик, наблюдая, как она трясущимися руками запихивает телефон в карман рюкзака. - Ничего я не хочу! Пошли! Она решительно потянула его за рукав. - Кстати, тебе не жарко в этой фуфайке? Мик все ходил в олимпийке. - Жарко. Но красота требует жертв! - Остришь, да? - Пытаюсь, - скромно потупил глаза Мик. Ему снова удалось развеселить ее. Егор был забыт. Точнее, забыто его поведение. В общем, Лина расслабилась и настроилась позитивно. Они шагали по улицам, отмечая, как город готовится к сезону: наравне с солнцем трудились таксисты, шашлычники и продавцы, пестрели цветы и павильоны с сувенирами, в новом парке развлечений запустили колесо обозрения. - Зайдем? – Кивнула на громадину Лина. - А школа? - Ты же не ходишь, и я могу! – Она вызывающе смотрела на него. Мол, давай, поспорь. Дескать, давай, отговорись! - У меня есть причины, - солидно высказался Мик. Лина усадила его на лавочку перед парком и завела воспитательную беседу. Она осознавала, что зря старается, но стерпеть не могла. Это раньше ее не касалось, кто он, как живет, чем дышит. Теперь она отчитывала его, как малолетнего оболтуса, как младшего братишку. Всех ребят с Украины устраивали в школу, Лина четко знала об этом. - А ты, значит, сам не хочешь! Вроде не дурак, должен понимать, чем это кончится. - И чем? – С притворным ужасом воскликнул он. - Ну куда ты без образования денешься, а? – Жалостливо спросила Лина. - Между прочим, Роджер Федерер еле умеет читать! – Парировал Мик. - Ты что, задумал стать первой ракеткой? - Не-а, мне просто некогда учиться! Ей хотелось долбануть его по кумполу. Как выражались ее одноклассники. От досады Лина едва не скрипела зубами. И потому уже перестала стесняться в выражениях и подбирать слова помягче. Прямо сказала, что он – балбес. Беззаботность его тона не обманула ее. Лина распиналась, доказывая, что мечты – это здорово, но школа не помеха, а наоборот! - Вот раскудахталась, - тихо, как бывало прежде, неразборчиво промямлил Мик. У нее аж слезы на глазах выступили. Она переживает, а он…! И правда, балбес! Небось, обманывает родителей и… Или с кем он тут живет? - Ты не думай, - торопливо произнесла Лина, - я к тебе не лезу, в смысле, не доковыриваюсь, если не хочешь, ничего не рассказывай! Но только ты сейчас упустишь… пропустишь много, потом не догонишь… а тренироваться все время тоже вредно, ты вон какой… - Какой? - Худой ты! И нечего на меня глазами сверкать! - Ты сама сверкаешь! Плакать придумала – вот еще! Оба заговорили разом, нить разговора была утрачена. Когда стихла буря, Мик выдохнул и немногословно объяснил, ч то вовсе не тратит все время на тренировки, а просто вынужден работать. Лина вплеснула руками, будто старушка. - Прям вынужден? Вам что, пособие не платят? - Это если оформить статус беженца. А я не хочу. И мама не хочет. Она намеревалась спросить, почему, но не стала. Его взгляд красноречиво говорил о том, ч то тему пора менять. - И где ты работаешь? - Лина, хватит! У тебя платок есть? На, держи мой, вытрись. - Ну, ладно. Она громко высморкалась. Оказывается, все это время слезы текли и текли, и бог знает, на кого теперь Лина была похожа. Мик забрал у нее платок, протянул бутылку с водой. Она попила, успокаиваясь. Мик уперся ладони в колени, словно собрался бежать. Смотрел прямо перед собой. - Понимаешь, отец остался там, и мама хочет вернуться. - А у меня мама замуж вышла, - сказала Лина, - а меня вот, к деду отправила. Они помолчали. Лина снова было наладилась плакать, но Мик так больно сжал ей плечо, что она охнула и отвлеклась. - Ты чего? - А ты чего? Улыбка осветила его лицо. - Эх ты, Аполлинария! - Услышал, да? - Да вы так орали! - А тебя на самом деле Мыколой зовут, да? - Митрофаном, - хохотнул он. - Ну правда! - Пошли, я тебя в школу провожу. И отдай рюкзак, ладно? Ты учебники в нем таскаешь, что ли? Оставляла бы в парте. - У нас нельзя. - А у нас можно было… Переговариваясь, они шагали вперед. Только вперед.