Я бегу за тобой...

Глава 24. Вырываем сорняки

30 апреля

Степа как будто почувствовал и повел меня к лавочке в скверике. Усадил себе на колени, легко коснулся губами моей щеки и только затем произнес:

- Ну, рассказывай.

- Что? - я все пытаюсь сделать вид, что ничего не произошло. Ну потому, что я не знаю, как мне облечь мои чувства и сомнения в слова.

- Не притворяйся, пожалуйста, Левушка. Мне кажется, отношения - это про откровенность. Про то, что у нас нет тайн друг от друга. Так?

- В идеале да.

- Ну вот и просвети меня, что такое сказала тебе Машка, что ты столько времени пришибленная ходишь. Она-то мне преподнесла так, что ты такая из-за того, что к Романову вернулась, а мне сказать не можешь. А на самом деле?..

Хорошо, что на улице темно, а фонарь за деревом и света на нас немного. Щеки пылают. Но я должна сказать...

- Понимаешь... Машка... Она...

Степа смотрит на меня, потом достает телефон, набирает номер:

- Валерия Петровна, да, здравствуйте. Машенька со мной, мы погуляем сегодня подольше, погода замечательная и завтра выходной... Конечно, до самой двери. Спокойной ночи.

Затем набирает сообщение своей маме, отправляет и убирает телефон.

- Всё, Левушка, теперь у тебя куча времени. Но мы отсюда не уйдем, пока ты мне все не расскажешь.

Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание и решаюсь, как в холодную воду ныряю:

- Я для тебя просто друг? Ты поэтому... ну...

- Ну смелее. Ты же никогда не была трусихой.

- Маша сказала, что ты очень любишь секс. И если у нас с тобой еще ничего не было, я тебя не привлекаю и у тебя есть кто-то еще, - все это я выдохнула фактически на одном дыхании. Если быстро сказала, то это вроде как не очень считается.

А Степа смотрит на меня так изумленно, в прямом смысле «открыв рот». Такая немая пауза минуты на 2. А потом начинает смеяться, искренне, очень заразительно. Так, что я тоже начинаю улыбаться. А поскольку я по-прежнему сижу у него на коленях, меня еще и знатно сотрясает.

Вдруг смех резко обрывается, Степан обхватывает руками мое лицо и впивается в мои губы поцелуем. Настоящим, глубоким. Затем отрывается и смотрит на меня очень серьезно:

- Левушка, давай договоримся, что больше ни один из нас не истязает другого неизвестностью. Ты накрутила себя, а представляешь себе, чего я мог себе надумать. Ты была сама не своя.

Я смотрю на свои сцепленные на коленях руки. Не могу посмотреть на Степу... по теме же он так ничего и не говорит. Жду с замиранием сердца.

Степан

Глупышка. Вот и как теперь объяснить, чтобы поняла?

- Левушка, я сейчас постараюсь выразить словами свои чувства. А ты включай чуечку. Ты же всегда меня понимала.

Задерживаю дыхание и резко выдыхаю:

- Я не буду говорить о том, что мне уже есть 18, а тебе нет. Потому, что не в этом дело.

- У меня уже возраст согласия есть! - возмущена моя малышка больше некуда.

- Так я и говорил, что не в этом дело, - обнимаю Машулю, глажу по спинке. Она вся дрожит, не от холода явно. В этой дрожи все: и нетерпение, и волнение, и все напряжение предыдущих дней. - Хотя то, что ты изучала про «возраст согласия» мне неприятно.

- Степ, я...

- Зацепила тебя Машка, понимаю. Я люблю тебя. Я тебе об этом говорил уже не раз. Но раз уж у нас сейчас такой откровенный разговор... Машку же я тоже любил.

Левушка опускает глаза. И я понимаю, что ей неприятно это слышать. Столько лет она наблюдала за нашими отношениями... Но я не могу врать. Это часть моей жизни. И потом... если я буду кривить душой в такой мелочи, как Машуля поверит мне в остальном? Поэтому обнимаю ее еще крепче и продолжаю:

- Да, любил. Но это не то чувство, которое я испытываю сейчас к тебе. Была детская влюбленность, гормоны, затем ответственность, своего рода привычка. Я же считал, что у меня эти чувства на всю жизнь, поэтому «преодолевал препятствия». И секс... я воспринимал как очередной этап отношений. Плюс гормоны шарашили, ребята подшучивали. И Машка... ей хотелось выделяться среди подружек. Взрослая такая, востребованная. Она на волне наших «взрослых отношений» меняться стала со скоростью света, в худшую сторону.

Нервно провожу рукой по лицу и волосам:

- Чёрт! Давай договоримся, что мы в последний раз столько говорим о Машке.

- Степушка, но если без нее ты не объяснишь?

- Да, ты права. В общем... Нет, конечно я не думаю, что ты тоже изменишься. Просто... Тебя я люблю по-другому, - быстро закрываю ее губы поцелуем. - Не выдумывай только, это совсем не дружеские чувства. Они просто пришли ко мне в другом возрасте. И я чувствую, что это надолго, просто чувствую. Мы успеем все, куда торопиться?

Поднимаю Машулю на ноги, обнимаю ее и целую. Долго и по-взрослому. Чувствую, как уплываем оба. Резко отстраняюсь от своей девушки, беру ее руку и кладу себе... на определенные мужские части: