Я, Беляш и Вво-вва

Глава 4

Утро начинается…

Сегодня не с кофе. И даже не с будильника.

А с собачьего скулежа мне в ухо.

Точно, у меня же собака появилась. Нежданно–негаданно.

– М–м, Беляш, дай поспать, – недовольно выговариваю ему, не открывая глаз. Натягиваю одеяло на голову, отворачиваюсь к стене.

Недовольно вскрикиваю, когда аккурат в ребра меня пинают мощные собачьи лапы.

– Иди прочь, Беляш!

Не люблю его! Вот прям щас не люблю! Будет так делать, верну его туда, где взяла!

Нет, конечно же я так не сделаю, просто…

Просто я хочу спать!

– Эй, ты что творишь? – возмущаюсь, потому что одеяло с меня наглым образом сползает на пол. – Отдай!

Тяну на себя, но силы не равны. У меня две руки, а пес упирается в пол четырьмя лапами, а одеяло сжал зубами так, что ткань трещит. Еще и порыкивает. Мне лично пододеяльник жалко, он у меня красивый, с розочками. Мысленно махнув рукой, отпускаю край одеяла.

– Ну вот, разбудил!

Беру телефон с тумбочки проверить время. Будильник стоит на половину восьмого. Как раз проснуться, принять душ, сесть за ноут, подключиться к удаленке и сделать видимость работы. После чего можно идти готовить завтрак.

– Ты издеваешься?! – смотрю на экран и глазам своим не верю. – Шесть утра!

– Аф!

– Что аф? Что аф? Я спать хочу! Отдай одеяло!

Тянусь за ним, чтобы отобрать и доспать законные полтора часа, в итоге падаю на пол, потому что этот… невыносимо наглый пес оттащил мое одеяло еще дальше.

– Твою мать, Беляш! – вскрикиваю от боли. – М–м! – хватаюсь за ушибленный локоть, шиплю и морщусь. – Видишь, что ты наделал! Больно!

А этот… четырехлапый подошел, лизнул в щеку. Типа пожалел. А у самого в глазах ни капли жалости. Наоборот, как будто чертята там в черных виноградинах отплясывают джигу.

– Не подлизывайся! Это все из–за тебя! Зачем ты это сделал? Зачем разбудил меня так рано?

А он головой замотал и к двери побежал. Типа идем скорее.

– Куда? Зачем?

Тихо заскулил.

– Тебе на улицу надо? – доходит до меня. Судя по морде – я угадала. – Один сходишь?

Думаю, если я открою ему дверь квартиры, он вполне может сгонять на улицу сам, сделать свои дела и вернуться обратно, когда ему захочется.

Если захочется, – поправляю себя. Вдруг ему у меня не понравилось. И кормлю невкусно. Кашей. Гречневой. Буээ.

Ах, блин, там же еще подъездная дверь! Обычно она на замке.

Делать нечего, пришлось собираться на утреннюю прогулку.

– Не было печали, завела Даша Беляша, – ворчу, обувая кроссы.

В зеркало на себя не смотрю, ибо с утра, не умывшись, не приведя себя в порядок, ничего хорошего оно не покажет.

Сбегаем по лестнице вниз. Да–да, именно сбегаем. Видимо, две ложки гречки вечером вместо плотного ужина – результат легкости в теле утром. Даже мышцы после вчерашней пробежки хоть и болят, но боль приятная.

Открываю дверь наружу.

– Только быстро, ладно? – кричу вслед собаке.

Бедолага, долго терпел, однако.

Утро морозное, стоять просто так холодно, начинаю прыгать на месте, махать руками. А потом вообще делаю невообразимое. Бегу!

На больных ногах!

К хоккейной коробке, что стоит у нас посреди двора.

Забегаю туда и давай наяривать круги. Ну, как наяривать. Немного пробежка, потом шагом. Опять бегом.

Силы, правда, кончаются очень быстро, уже на половине круга. Пульс зашкаливает, щеки горят жаром, уши, наоборот, мерзнут, ноги отказываются двигаться.

Елки–палки, Даша! – ругаю себя. – У тебя щеки при ходьбе трясутся, а ты все себя жалеешь? А ну вперед! Тебе еще Вову искать. Хочешь, чтобы он подумал, что ты его собаку объедаешь?

И я опять бегу. Еще круг. И круг шагом. Обливаясь пОтом.

А потом возвращается Беляш, и мы с ним идем домой.

Ну, как идем. Он бежит, я ползу. Но чувство удовлетворения, бодрости и заряда меня распирает.

– Лиха беда начало, да, Беляш?

Скалится, довольный. Как будто чем сильнее я страдаю, тем больше ему счастья.

– Подлец ты маленький, – ласково журю его.

Мою ему лапы, принимаю душ. Под горячей водой разминаю забитые молочной кислотой мышцы. Они горят огнем, но во мне столько энтузиазма, что я готова горы свернуть. Такое состояние во мне было, помню, во времена студенчества. А, ну еще когда начала встречаться с Лехой, тоже порхала бабочкой. Влюбленная была дурочка.

Интересно, он хоть иногда вспоминает обо мне или забыл, как страшный сон рядом со своей Вероничкой–анорексичкой?

С удивлением замечаю, что мысли о Леше и нашем с ним прошлом больше не вызывают горечи. Отболело. Вычихалось. Стерлось практически до белого листа.

Я чаще думаю о загадочном Вове. Просто любопытно, какой он? То, что плохой, однозначно. Хороший собаку бы не бросил на произвол судьбы.

Но посмотреть бы на него я посмотрела. А еще парой ласковых одарила бы. Заслужил.

Надо, кстати, объявление дать, что Беляш у меня. Или уже не давать, оставить пса себе? С ним не скучно и не одиноко.

– Сегодня у нас овсянка, – сообщаю песелю.

Варю кашу. На воде. С капелькой соли и ложкой сахара. Добавляю себе банан, а Беляшу – яйцо. Пофыркал, но съел все дочиста, даже мыть посуду за ним не надо. Золото, а не пес.

К восьми часам я бодра, весела. Принимаюсь за работу.

Удивительно, но всё спорится, пальцы летают над клавой, идеи по автоматизации процессов так и прут. Озвучиваю их на планерке, за что получаю одобрение от шефа.

А я всего–то сделала утреннюю пробежку, зато какой эффект!

На обеденном перерыве лезу на местный сайт объявлений. Просматриваю те, где есть заголовки «Пропала собака».

А никто Беляша моего не ищет.

Пишу объявление сама. Набивая текст, вслух диктую, чтобы собакен слышал:

"Нашелся белый лабрадор. Мальчик. Обращаться по телефону..."

– Ну все, Беляш, – жму на кнопку «Опубликовать», – теперь остается ждать.

Лежит мой песик посреди комнаты, голову на вытянутые лапы положил, глазки печальные, грустит.