Я беременна, мальчики!

Пролог

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

— Все просто замечательно, — мягкий голос врача, успокаивает меня. Марина Андреевна стягивает перчатки и улыбается мне. — Восемь недель, развитие соответствует сроку, сердцебиение отличное. Ты умница, детка… Как мама?

Киваю, не доверяя собственному голосу. Холодный гель неприятно стягивает кожу на животе, и я тянусь за салфетками.

— Все хорошо, просила вам привет передать, — улыбнулась я.

— Спасибо, — улыбается она, делая какие-то пометки в карте. — Витамины принимаете?

— Да, — выдавливаю я. — Те, что вы прописали.

— Отлично, — Марина Андреевна протягивает мне распечатанный снимок. — Вот, держите. Первое фото малыша.

Беру глянцевый прямоугольник негнущимися пальцами. Крошечное пятнышко на черно-белом фоне. Такое маленькое…

— Отец ребенка будет присутствовать на следующих приемах? — осторожно спрашивает врач, и я вздрагиваю.

— Нет. — Голос звучит резче, чем хотелось бы. — Он... нет. Не будет.

Марина Андреевна понимающе кивает и больше не задает вопросов. За это я ей бесконечно благодарна.

— Следующий визит через четыре недели. Напомню, что в двенадцать недель у нас будет расширенный скрининг и первое УЗИ, на котором уже можно будет разглядеть малыша получше. — Она мягко касается моего плеча. — Все будет хорошо, Алиса. Вы справитесь.

Справлюсь ли?

Выхожу из кабинета и сажусь в просторном холле частной клиники «Аврора», утопая в мягком кожаном кресле. Вокруг — панорамные окна с видом на парк, живые орхидеи на ресепшене, приглушенная спокойная музыка. Мама настояла именно на этой клинике, ведь нужны только лучшие специалисты для ее любимой доченьки.

Снова смотрю на снимок.

Вот оно. Мой маленький секрет.

Пальцы чуть подрагивают, когда провожу подушечкой по глянцевой поверхности. Внутри все еще клубится тугой узел из страха, растерянности и опасений. Теперь все мои планы на будущее нужно менять…

Телефон вибрирует.

Разблокирую экран — и чуть не подпрыгиваю.

«Мелкая, я внизу. У входа. Выходи»

Что?!

Перечитываю сообщение трижды. Аленка? Здесь? Она же должна быть в Мюнхене еще минимум месяц! Последний раз мы созванивались три дня назад — она жаловалась на бесконечные совещания по слиянию их компании с каким-то скандинавским холдингом. «Раньше конца месяца даже не мечтай меня увидеть», — вздыхала она тогда.

Сердце подскакивает от радости.

Господи, как же я соскучилась. Четыре месяца без нее — это было слишком. Столько всего произошло! Начиная от расставания с Костей и заканчивая моей беременностью… Видеозвонки и голосовые сообщения — совсем не то. Аленка всегда была не просто старшей сестрой — она была моей опорой. Той, кто разруливала все мои проблемы еще со школы. Той, кто выслушивала ночные рыдания после первой несчастной любви. Той, кто всегда знала, что делать.

Особенно сейчас.

Особенно с этим.

Быстро запихиваю снимок в сумку и печатаю ответ, путаясь в буквах:

Я: «УЖЕ БЕГУ!!! Ты чего не предупредила?! Я думала ты еще месяц там! А как же твое слияние?!»

Вскакиваю, на ходу застегивая пальто. Каблуки цокают по мраморному полу. Интересно, Марек прилетел с ней? Муж Аленки — спокойный, основательный немец — обожает мою сестру так, что это видно невооруженным глазом. Папа поначалу ворчал, что дочь уезжает к какому-то европейцу, но после первой же встречи с Мареком растаял.

Во всяком случае, Марек понравился ему больше, чем Костя, и надо было догадаться, что это неспроста. Папа очень чутко чувствует людей.

Толкаю тяжелую стеклянную дверь, делаю шаг — и врезаюсь плечом во что-то твердое.

Вернее, в кого-то.

— Ой! — вырывается у меня.

Сумка слетает с плеча, приземляется на гранитные ступени, и все ее содержимое разлетается: помада, ключи, зеркальце, пачка салфеток, кошелек…

И снимок.

Черно-белый прямоугольник скользит по ступенькам и замирает прямо у ботинок.

— Простите, — бормочу я, падая на колени и судорожно сгребая вещи. — Я не смотрела… извините…

— Ничего страшного.

Голос. Низкий, чуть хрипловатый. До странного знакомый.

Замираю с помадой в руке.

Медленно поднимаю взгляд — и мир сужается до пары серых глаз.

Кирилл Северов стоит надо мной, и в его длинных пальцах — мой снимок УЗИ.

Нет…

Нет-нет-нет.

Сердце ухает куда-то вниз, кровь отливает от лица. Он смотрит на снимок — внимательно, изучающе, — а потом переводит взгляд на меня.

— Это твое?

Голос звучит ровно. Слишком ровно. Лицо непроницаемое. Острые скулы, темные волосы, стильное пальто.

Нервно сглатываю. Во рту пересохло.

Мозг лихорадочно перебирает варианты. Он же не идиот, он умеет считать… Хоть и на самом снимке конечно не написан срок.

— Эй, осторожнее! — звонкий голос раздается сбоку, и снимок исчезает из его пальцев.

Аленка.

Моя сестра — высокая, элегантная, в кашемировом пальто и с идеально уложенными светлыми волосами — перехватывает листок и прижимает к груди.

— О, спасибо, что нашел! — Она одаряет Кирилла радостной улыбкой. — А то ничего доверить мелкой нельзя. — Закатывает глаза. — Пришлось бы повторно делать, представляешь? А я и так еле вырвалась из Мюнхена в любимую клинику.

Кирилл моргает. Переводит взгляд с Аленки на меня. Что-то мелькает в его глазах, но он быстро берет себя в руки.

— Понятно, — произносит медленно.

Поднимаюсь на ноги, прижимая сумку.