Я больше не твоя муза

Глава 18

Куперы подъехали к внушительному зданию из стекла и стали, чей фасад в предвечерних сумерках мягко светился теплым золотом.

Викки вышла из такси, поправляя непривычно открытые плечи. На ней было вечернее платье глубокого изумрудного цвета из тяжелого шелка, скромное, но безупречно сидящее по фигуре. Единственным украшением служили небольшие серьги-гвоздики с жемчугом — подарок Роберта на прошлый день рождения. Роберт, в новом, идеально сидящем темно-синем костюме и с галстуком в тон ее платья, подал ей руку. Их пальцы переплелись — его ладонь была чуть влажной от волнения, ее — ледяной, несмотря на теплый вечер.

Они вошли в высокий, дышащий прохладой холл, где под самым потолком висела абстрактная люстра, напоминающая россыпь ледяных кристаллов. Звук их шагов по отполированному мраморному полу растворялся в тихой, ненавязчивой мелодии джазового оркестра, доносившейся из главного зала. Воздух был пропитан тонким ароматом дорогих духов, белых лилий из огромных напольных ваз и едва уловимой свежести кондиционированного воздуха.

Главный зал поражал масштабом и сдержанной роскошью. Стены, обтянутые шелковой тканью цвета слоновой кости, отражали мягкий свет от бесчисленных бра. Высокие панорамные окна, теперь превращенные в черные зеркала ночи, отгораживали этот мирок шика и благотворительности от внешнего мира. В центре, подобно острову изобилия, стояли фуршетные столы с идеальными пирамидами из бокалов, серебристыми ведрами со льдом и шампанским, изысканными канапе и миниатюрными десертами, больше похожими на ювелирные украшения. Гости — мужчины в темных костюмах, женщины в блестящих нарядах — переливались тихим, бархатным гулом приглушенных разговоров и смеха. Казалось, само время здесь текло медленнее, подчиняясь негромкому ритму музыки.

Викки прижалась к Роберту, чувствуя, себя до ужаса некомфортно. Они не принадлежали к высшему обществу, как бы не пытались притворяться. И Викки показалось, что им немедленно раскусят и высмеют эти напыщенные богатеи.

Роберт взял два фужера с искрящимся шампанским с подноса улыбающегося официанта. Они только собирались сделать по первому глотку, как взгляд Роба зацепился за что-то в противоположном углу комнаты. Викки обернулась, чтобы понять, куда смотрит ее муж.

Через зал уверенной походкой шла Бренда Салливан. На ней было строгое платье-футляр из черного бархата, подчеркивающее ее короткие черные волосы и крупные квадратные очки. Ее появление мгновенно создало вокруг невидимый круг внимания. Ее острый, оценивающий взгляд нашел Роберта, и на ее губах появилась профессионально-теплая улыбка. Она направлялась прямо к ним.

– Купер, ну наконец-то! – вместо приветствия заявила Салливан. – О, Виктория, и вы здесь? Неплохое платье, но я бы порекомендовала к вашим светлим волосам бордовый, а не изумрудный. Но, как говорится, вы меня не спрашивали.

– Именно, – Викки широко улыбнулась, очень надеясь, что Бренда заметила ехидство, которое Викки так хотела продемонстрировать.

Бренда протянула руку Роберту, и тот, передав Викки свой бокал, пожал ее.

– Вы просто обязаны познакомиться с несколькими людьми, это крайне важно. Простите, что увожу вашего мужа, Виктория, не скучайте.

И прежде чем Викки успела что-либо сказать, Бренда уже легким, но не допускающим возражений движением взяла Роберта под локоть и развернула в сторону самого оживленного скопления людей. Роберт на ходу обернулся, его взгляд мельком встретился с взглядом Викки. В нем читалось извинение, волнение и азарт. Викки беззаботно помахала ему в ответ, намекая, что ничуть не возражает.

И вот она осталась одна. С двумя бокалами шампанского в руках, посреди сияющего, гудящего зала. Музыка, смех, звон стекла — все это вдруг отодвинулось, превратившись в фон для внезапно наступившей острой тишины одиночества. Она наблюдала, как силуэт Роберта растворяется в толпе вслед за уверенной черной фигурой Бренды.

В ту самую секунду, когда одиночество начало ощутимо сжимать Викки холодным кольцом, сбоку, словно из воздуха, материализовался Питер. Он возник бесшумно, с присущей ему кошачьей грацией, держа в длинных ухоженных пальцах уже почти пустой бокал.

– Похоже, наши капитаны бросили штурвалы, чтобы обсудить сокровища, — произнес он заплетающимся языком. — А нам, скромным матросам, остается только наблюдать за отливом с палубы. Можно составить вам компанию, пока нас не позвали на абордаж?

– Господи, что вы несете? – Викки не удержалась и расхохоталась. – Спасибо, Питер, вы подняли мое настроение буквально с этого начищенного пола!

– Рад угодить! А вы из обоих бокалов пьете?

– Угощайтесь, этот совсем не тронутый, разве что газы вышли, – Викки протянула ему бокал Роберта.

На Питере был безупречно скроенный темно-серый костюм, настолько идеально сидевший, что казался второй кожей. Рубашка цвета слоновой кости была расстегнута на две пуговицы, обнажая гладкую кожу на шее. Галстука на нем не было. Это была небрежность, подчеркивающая его положение и превосходство – он пришел с Брендой Салливан, а значит может позволить себе все. Его ухоженные руки, тонкое запястье с дорогими, но не кричащими часами — всё дышало тщательно продуманной неформальностью. Он был красив той отточенной, почти холодной красотой, которая не столько привлекала, сколько останавливала взгляд. Как произведение искусства за стеклом.

Питер Викки совершенно не нравился, но все же она почувствовала облегчение. Он был знакомым островком в этом море чужих лиц.