Я буду для тебя всем!

Глава 24

Вечером, следующего дня, небо заполнили тучи дыма, исходившие от пылающего особняка. Он горел уже около часа, и, казалось, не собирался потухать. Девочка, босыми ножками, стояла на сырой земле и, невидящим взглядом, наблюдала за пожаром. Ее платье, пропитанное кровью дорогих, и самых родных людей, прилипло к телу, а в руке она держала, уже не казавшуюся новой, игрушку. В воспоминаниях все еще прокручивались образы убийств, заставляя тело вздрагивать. Малышка сделала шаг к особняку и ее, тут же, схватили сзади за руку, развернув лицом от дома. Блондин смотрел на нее испуганным взглядом, пытаясь что-то спросить, но, из-за звона в ушах, девочка так и не поняла, что от нее хотят. Когда второй мужчина подошел к ним, и положил брату руку на плече, сказав что-то, лицо первого захватила ярость. Он отбросил руку и начал кричать, а потом отошел подальше, чтоб выместить свои эмоции на деревьях. Второй мужчина, остававшийся спокойным, опустился перед малышкой на колени и провел руками вдоль ее тела, проверяя, цела ли она. После чего, приподнял ее голову, чтоб их взгляды встретились и ласково улыбнулся. Девочка дрогнула, и тут, до нее начали доходить звуки. Первым, что она услышала, был крик ее дяди, наполненный болью и отчаяньем. Потом, треск дров, как в камине, только очень большом и тихие слова.

- Все будет хорошо, маленькая. Мы рядом.

Слезы наполнили испуганные, детские глазки и эмоции взяли над малышкой верх. Она кинулась в объятья дяди и начала громко плакать, делясь с ним своим горем и воспоминаниями. Тогда он узнал, что в их дом ворвалась группа первородных, напав сначала на отца. Мама схватила дочку и убежала в верхние комнаты, чтоб спрятать ее там и пойти на подмогу мужу. Но, не успела. В комнату, следом за ними, вошли двое, нанося ей в спину удар, из-за чего девочку облило кровью родительницы, а потом, ее перебросило на улицу и, в тот же момент, все вспыхнуло багровым пламенем, не позволяя никому выбраться из этой ловушки и выжить. Последние слова любимой мамы до сих пор звучали в голове у девочки.

- Живи.

Она плакала долго, громко, не сдерживаясь. А мужские руки только обнимали ее и гладили по голове. Слова сейчас были лишними, а сделать что-либо, уже было нельзя.

Когда истерика начала стихать, девочку взяли на руки, чтоб унести в безопасное место. И, уже ночью, она лежала в большой, теплой кровати, искупанная, эмоционально опустошенная и обессиленная. Кушать хоть что-то она не могла. Маленькие ручки обнимали все туже игрушку, ведь, она отказалась ее отдавать. На ней, все еще, был сладкий запах маминых духов.

- Нужно выяснить, кто это сделал.

- Тот, кто напал, уже мертв. Сейчас, мы должны позаботиться о ней, а не мстить.

Один из братьев подскочил с кресла, и начал нервно расхаживать по комнате. Второй, все также, оставался на кровати, рядом с малышкой. Он не рисковал уходить, поскольку, уже несколько раз прибегал на ее крики этой ночью. Ей снились кошмары.

- Не мстить? Ты шутишь?! Да я хочу не просто им отомстить. Я хочу, чтоб они прочувствовали всю ту боль, которую мы испытали, доводя их, каждый раз, до грани, и возвращая обратно, а потом, спалить заживо!

- Брат, ты переходишь все границы. Успокойся.

- Не надо, говорить мне, успокоиться!

В комнате, на мгновение, вспыхнул слабый, мерцающий свет, закрывая девочку. Это был не просто полог тишины, а еще и защитный барьер.

- Ты, закрыл ее от меня?!

- Ты слишком громко кричишь и, ненароком, можешь вспылить, как сейчас.

Блондин, сидящий на кровати, смотрел в глаза своей копии и видел, какая ярость там бушует. И эта ярость, была не только по отношению к убийцам.

-О чем ты думаешь, Дастан?

- Ты знаешь.

- Она не виновата в их смерти.

- Мира могла убежать, если бы не она!

- Мира бы не бросила мужа. У них не было шансов. Ты видел, сколько было противников? Они бы не выстояли и знали это, защищая самое драгоценное, что у них было, Мей.

Мужчина посмотрел на спящую племянницу и, осторожно, провел рукой по ее волосам.

- Они бы открыли портал.

- Не было времени.

Дастан взмахнул рукой и кресло, стоящее возле тлеющего камина, подлетело, ударившись об стену и оставив в ней дыру.

- Если собираешься уничтожать мебель, то иди в другую комнату. А еще лучше, разрушай свой особняк, а не мой.

Злобный взгляд бардовых глаз, мог испугать кого угодно, только не вечно спокойного Оппия, и, это еще больше взбесило его брата.

- Почему ты так спокоен? Она умерла, ты это понимаешь?

- Понимаю, и мне также больно, как и тебе. Но, если мы оба позволим эмоциям дать верх, не кому будет позаботиться о малышке.

Дастан хотел сказать еще что-то, но передумал. Окинув кровать ледяным взглядом, он открыл портал и ушел.

- Не натвори дел, брат.

Тихая фраза, не услышанная никем и поглощенная тишиной, была предвестницей грядущих перемен.

Прошла неделя со смерти моих родителей. Дни тянулись один за другим, и, с каждым из них, приходило осознание того, что их больше нет. Я замыкалась в себе, а, если с кем-то и говорила, то только с дядей. Он всегда был рядом. Поддерживал, успокаивал, делился силой. Дастан ушел, и мы не знали куда, но, сейчас мне было не до него. Сегодня был день, когда мы решили, что нужно похоронить те останки, которые смогли разобрать после пожара. До этого, люди Оппия проводили там расследование и, только недавно закончили. Сказать, что многое узнали, нельзя было. Почти все сгорело. Прах моих родителей был в погребальных урнах и, при виде их, мне стало так больно. Это был день, когда я полностью осознала, что больше никогда не смогу услышать их ласковые голоса. Не смогу обнять маму и увидеть ее прекрасную улыбку. Не смогу услышать папин смех и покататься на его плечах.

Я плакала, тихо, только с одной эмоцией на лице и в глазах. С эмоцией всепоглощающей боли. Пришли многие. Кого-то я знала, кого-то видела впервые. Некоторые подходили к нам с дядей, принося свои соболезнование, а некоторые, видя мой взгляд, просто, тихо обнимали. Девушки плакали, мужчины держали себя в руках, поддерживая слабый пол, но, было видно, что им тоже нелегко. У моих родителей было много хороших знакомых, которые были готовы прийти на помощь, но не успели.