Я буду его куклой... Но куклы тоже умеют мстить

Глава 1. Сделка

Глава 1. Сделка

Дождь хлестал по тонированному стеклу «Майбаха» так, будто сам город пытался смыть ее с лица земли, прежде чем она совершит непоправимое. Лера сидела на идеально гладкой коже заднего сиденья, чувствуя, как ткань платья липнет к влажной спине. Она смотрела на капли, сползающие по стеклу, и пыталась восстановить дыхание. Каждый вдох давался с трудом — словно кто-то сжал ее грудную клетку стальными обручами.

— Нам нужно поговорить, — сказал мужчина напротив нее. Его голос был сух, как перекатываемая ветром пыль. Он сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Седой висок, дорогой костюм от Brioni, взгляд человека, который привык покупать и продавать не только компании, но и судьбы. Дмитрий Сергеевич Морозов. Посредник. Она знала о нем лишь то, что он связан с «тем» миром. Миром, куда она так отчаянно хотела попасть.

— Я вас слушаю, — ответила Лера, и ее голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Внутри нее бушевал ураган, но его было не слышно. Хорошо. Это пригодится. Ей придется часто скрывать шторм, бушующий за ее собственными глазами.

— У меня для вас предложение, которое вы не сможете игнорировать, — Морозов выдержал паузу, наслаждаясь моментом. Он был из тех, кто любит театральность, кто ценит эффект. — Я знаю, зачем вы ищете встречи с Константином Корсаковым. Я знаю о вашей сестре.

Лера дернулась. Это было рефлекторное движение, которое она не смогла контролировать. Ее сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Гнев, страх и надежда смешались в единый комок, застрявший в горле. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы.

— Что вы знаете? — спросила она, и в голосе прорезалась сталь. Больше она не могла играть в прилежную студентку, ищущую наставника. Маска дала трещину.

Морозов усмехнулся, обнажив ровные, ослепительно белые зубы, от чего стал похож на акулу.

— Я знаю, что Алису Корсакову, единственную дочь нашего общего… знакомого, нашли мертвой в ее собственной квартире четыре года назад. Официальная версия — самоубийство. Но вы, как и я, знаете, что это ложь. Знаете, что ее убил Константин, потому что она что-то знала. Знала и не смогла промолчать.

Лера сглотнула. Горло саднило, словно она глотала стекло. Алиса. Ее старшая сестра. Та, кого она любила больше жизни. Та, что всегда защищала ее от жестокого мира, а в итоге сама стала его жертвой. Она была единственной, кто знал правду о детстве Константина, о том, как он стал тем, кем стал. И за эту правду она заплатила жизнью.

— Чего вы хотите? — выдавила из себя Лера. Слез не было. Плакать она себе запретила еще в тот день, когда подписала бумаги о кремации тела сестры. Теперь у нее была только одна цель.

— Хочу предложить вам сделку, — Морозов наклонился вперед, его голос стал доверительным, почти интимным. — Я устрою вам встречу с Корсаковым. Я позабочусь о том, чтобы он вами заинтересовался. Вы войдете в его дом. Вы станете… частью его жизни.

Он сделал акцент на слове «частью», и в его глазах мелькнуло что-то грязное, что Лера предпочла не замечать.

— Я стану подстилкой для монстра, чтобы… что? — горько усмехнулась она. — Чтобы вы получили от этого выгоду?

— Чтобы у нас обоих появилась возможность его уничтожить, — спокойно ответил Морозов. — У меня есть свои счеты с Костиком. У вас — свои. Я даю вам инструмент и доступ. Вы даете мне информацию и… полный контроль над ситуацией. Вы будете моей пешкой. Но вы будете пешкой на нужном поле.

Лера отвернулась к окну. Дождь все не прекращался. Город за стеклом расплывался в серую массу, лишенную четких очертаний. Она думала об Алисе. О том, как сестра звонила ей за день до смерти. Голос был сбивчивый, испуганный. «Лера, он знает. Он все знает. Если со мной что-то случится… обещай, что не станешь его искать. Он уничтожит тебя, не моргнув глазом. Просто живи». Лера тогда не поняла, что Алиса прощается.

Она не стала жить. Но она обещала, что отомстит.

— Что я должна сделать? — голос Леры прозвучал тихо, но в нем не было сомнений. Только холодная, выверенная решимость.

Морозов довольно кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака тонкий конверт.

— Вот все, что вам нужно знать. Костя любит коллекционировать красивые игрушки. Он ищет не женщину, а куклу, которой можно управлять. Молчаливую, послушную, идеально сложенную. Вы подходите по всем параметрам. Будете идеальной куклой, Лера. А когда он расслабится, начнете играть по своим правилам.

Он протянул ей ключи от квартиры в центре, карту доступа и небольшую фотографию. На ней был мужчина с идеальной внешностью и абсолютно пустым взглядом. Константин Корсаков. Тот, кто стоял между ней и правдой. Тот, кто держал ее будущее в своих руках, даже не подозревая об этом. При виде его лица у Леры заныло в груди. Она запомнила каждую черточку. Каждый миллиметр его холодного лица, которое ей предстояло видеть каждую ночь.

— Я согласна, — произнесла она. В ушах зашумело. Морозов улыбнулся шире.

— Мудрое решение. У вас есть три дня, чтобы собраться. И запомните, девочка. Костя — не просто богатый мальчик. Он — хищник. Он чувствует страх, как акула чувствует кровь. Никогда не позволяй ему увидеть твои настоящие чувства. И запомни главное: если он поймет, что ты охотишься на него, он убьет тебя. Быстро и без сожаления.

Три дня пролетели, как одно мгновение. Лера стояла перед тяжелыми дубовыми дверями особняка Корсакова. Это было не просто здание — это была крепость. Высокий забор с колючей проволокой и датчиками движения, видеокамеры на каждом углу, охрана у входа с лицами, не выражающими ничего, кроме готовности применить силу. Она была одета в простое черное платье, которое подчеркивало все изгибы фигуры, но не выглядело вызывающим. На шее — тонкая цепочка, единственное, что осталось от Алисы. Она сжала кулон в ладони, чувствуя холод металла.

Охранник, здоровенный детина с бычьей шеей, молча открыл ей дверь и жестом пригласил внутрь. Она вошла. Внутри было тихо и холодно, как в склепе. Белоснежный мраморный пол, высокие потолки, хрустальная люстра стоимостью в несколько миллионов, антикварная мебель — все здесь кричало о деньгах и абсолютной пустоте. Это был дом, лишенный души. Дом, от которого веяло одиночеством и смертью. Теперь это был ее дом. Ее тюрьма.