Я буду твоей тенью

Эмми

Эмми сидела в столовой университета во время перерыва, погрузившись в изучение уголовного права. Предмет давался нелегко, но она неизменно повторяла себе: «Если ты не понял — значит, недостаточно пытался понять». Весь перерыв она посвятила дополнительной подготовке.

Ей нравился университет. Она давно мечтала здесь учиться, мечтала стать хорошим адвокатом. Это место сулило престижное будущее в выбранной сфере. Эмма не спала ночами, готовясь к поступлению — это было её заветной мечтой.

Она до мельчайших деталей помнила тот день, когда впервые переступила порог университета: запахи, атмосферу… «Вот так ты переступаешь черту своего детства и становишься на шаг ближе к тому, что называют „взрослая жизнь“», — думала она.

Счастливее всего Эмма чувствовала себя рядом с Энни — своей сестрой, своей второй половиной. Энни искренне радовалась её поступлению. Она не до конца понимала, насколько это важно для Эммы, но чувствовала всё без слов.

Они всегда ощущали друг друга — даже в семь лет, когда родители развелись и разделили детей. Девочки знали друг о друге всё без лишних разговоров. Когда одна болела, болела и другая; когда одна переживала, вторая чувствовала это. Наверное, поэтому говорят: «Одна беда на двоих — это полбеды».

Эмма никогда не чувствовала себя одинокой — у неё всегда была сестра, с которой они встречались раз в год на День благодарения.

Энни тоже поступила в университет, но на другой факультет юриспруденции. Она хотела получить степень и работать в уголовной системе, а Эмма мечтала помогать людям, которые попали в эту систему. Девочки росли и шли к своим целям, не отступая ни на шаг.

Эмма ненадолго отвлеклась, погрузившись в воспоминания о детстве с сестрой. Энни никогда не давала её в обиду.

В начальной школе в их классе учился Патрик Кэрол — полный мальчик с хулиганскими наклонностями. Он обижал всех: животных, детей, огрызался на взрослых. Однажды он пристал к Эмме.

Эмма сидела за партой и клеила наклейки с Ханной Монтаной в свой блокнот, который считала предметом особой гордости. Она долго охотилась за наклейками и вырезками из журналов со своими кумирами. Последние наклейки ей принесла Энни, и Эмма так хотела их приклеить, что взяла блокнот в школу.

— Эй, Харт, что это тут у тебя? — Патрик подошёл сзади и схватил блокнот. — Ты что, занимаешься этой чушью?

Он держал блокнот своими толстыми пальцами, видимо только что использованными для еды — они были в масле.

— Отдай! — Эмма вскочила со своего места и попыталась забрать блокнот.

Патрика оставляли на второй год. Он был на голову выше и в сто раз сильнее.

— А если не отдам? Что ты сделаешь? Пожалуешься? Начнёшь плакать? — Патрик оттолкнул Эмму и, схватив блокнот, вырвал из него один листок.

Эмма впервые почувствовала сильную злость, настоящую ярость. Она собрала всю свою силу и снова попыталась забрать блокнот.

— Отдай! — Она подпрыгнула, чтобы вырвать своё сокровище из грязных рук мальчишки, но, какой бы сильной она ни была, этого оказалось недостаточно.

Патрик ударил её ладонью по лицу — она упала на пол. Голова закружилась, в ушах стоял звон. Время словно остановилось. Как в замедленной съёмке, Эмма видела, как Патрик жёстко схватил блокнот, раскрыл его и разорвал пополам, скинул листы на пол и начал топтаться по ним. На его лице играла улыбка, а по щекам Эммы текли слёзы. Сила покинула её — остались только боль и обида.

Она расплакалась и сквозь всхлипы услышала резкий вопль. Открыв глаза, она увидела, что Патрик больше не уничтожает её многолетние труды: он лежал на полу, закрыв лицо рукой. Из носа у него текла кровь.

— Эмми, как ты? — К ней подбежала Энни и помогла сестре встать.

Голова всё ещё кружилась, но Эмма ощутила спокойствие. Вместо ответа она обняла Энни и расплакалась уже в голос — так горько, насколько у неё оставалось сил. Энни крепко обняла её.

— Я всегда буду рядом. Я всегда буду тебя защищать.

Через месяц у Эммы был день рождения. Энни подарила ей тот самый блокнот: каждый день она склеивала листы, а те, что не получилось восстановить, заменила на новые. Потом они забрались на крышу дома и всю ночь смотрели на звёзды.

— Как ты оказалась в том классе? — неожиданно спросила Эмма.

Энни улыбнулась и посмотрела на сестру:

— Я почувствовала, что тебе нужна помощь, и пошла на твои поиски.

— Интересно, а мы всегда будем так чувствовать друг друга?

Энни потрепала Эмму по волосам:

— Ну конечно. Мы же сёстры, а это навсегда. — Она посмотрела на небо. — Видишь самую яркую звезду? Это Полярная. Говорят, нужно всегда следовать своему пути, но если ты заблудился, она поможет тебе вернуться домой.

Эмми улыбнулась. Сейчас, впервые за долгое время, она чувствовала себя спокойно. Ей всё нравилось в её жизни, кроме одного…

В столовой раздался шум. Эмми, как и все остальные, повернулась на него. Оливия Дэвис сидела в паре столов от Эмми и смотрела в стол. С этой девушкой Эмма училась в одной группе — тихоня и зубрила, пожалуй, даже усерднее, чем сама Эмма. Но проблема была не столько в Оливии, сколько в тех, кто стоял над ней.

Шейла Бран и её свита. Шейла была первой красавицей университета — красивая, словно Барби, с уверенностью, подкреплённой толстым кошельком родителей. Её отец занимал руководящую должность в крупной строительной компании. «Больше денег — больше власти» — девиз, который работал и для него, и для его детей, рождённых с золотой ложкой во рту и относящихся к остальным как к фону для собственной жизни.

И вот настал момент рассказать о тёмной стороне этого престижного университета. Чем выше статус учебного заведения, тем больше скелетов прячется за его стенами, когда начинается учебный процесс. Если ты богат, твои родители мелькают на экранах телевизоров, ты ездишь на дорогой машине — тебе не о чем переживать. Но если ты, как и 70 % местных студентов, добираешься до университета на автобусе и не отдыхаешь в клубах золотой молодёжи, тебе придётся опускать голову, когда «золотые дети» проходят мимо.