Я буду жить, чтоб жили вы…

Глава 5

Данир поднялся с утра пораньше и первым делом бросился к матери. Та все еще спала. Но цвет лица у нее стал здоровее. Исчезли морщины, которые появились в последние дни. Не было тяжелого хриплого дыхания. Мальчик сам не замечал, как слезы падают из его глаз. Казалось, все через что он прошел в последние месяцы после смерти отца, все волнение последних дней выходит из него через эти слезы. Если тот старик прав, и эта малышка вылечила его маму, он сделает все возможное, чтобы отплатить ей. Ведь у него никого больше не было, кроме его матери.

Наконец мать проснулась, и хотя так и не смогла встать с постели, чувствовала она себя гораздо лучше. Вся боль последних дней исчезла, кроме сильного упадка сил. Мальчик радостно кружил около матери, но, как и обещал ничего ей не рассказал о том, что произошло ночью. Самое главное для него было, что ей лучше. Все остальное было неважно. Но была одна проблема, с которой он не знал как справиться. Мальчик не знал, как приготовить еду, а в доме кроме макарон и нескольких мешочков круп ничего не было. А, не зная местности, он не знал, где находятся магазины. Пытаясь решить эту проблему, Данир хотел обратиться к кому-то из соседей, когда в их дверь постучались. Открыв дверь, он увидел, что к ним пришла женщина с подносом полным еды и пакетом, а рядом была та малявка, которую он встретил ночью. Сначала мальчик растерялся, не зная, что это. И как он должен на все реагировать. Видя его затруднения, женщина улыбнулась и объяснила, что это своего рода ритуал, с помощью которого просят благословения у предков.

В такие дни, женщины пекли лакум (блюдо кабардино-черкесской кухни, представляющее собой обжаренные в масле пышки) и вместе со сладостями разносили по соседям, или раздавали прохожим.

Более зажиточные, вместе с лакумами разносили другую еду. Во время годовщины смерти близкого человека, готовили целые блюда и разносили вместе с лакумами. Отказываться от подношения нельзя, это считается оскорблением. Говорят, чем больше людей попробуют еду, тем больше получают души умерших. И тем больше благословение предков.

Маленькая Айша стоя с тетей радостно кивала. Ее перемазанная в шоколаде и масле мордашка была такой счастливой, что и мальчик не удержался от улыбки. Он не знал, что говорить в этих случаях, и поэтому только поблагодарил, а женщина просто улыбнулась и захватив племянницу отправилась к дому за следующим подносом. Только тогда Данир обратил внимание, что с подобными подносами из-за ворот выходят и другие люди, стучась в соседние двери. Детвора на улице тоже бегала со сладостями и лакумами в руках. Видя, что это не подаяние, а действительно какая-то традиция или ритуал, мальчик успокоился. Тем более, теперь на одну проблему стало меньше.

На подносе оказалась несколько кусков мяса индейки, с подливой (шыпс) и кусками какого-то блюда, названия которой он не знал (позже он узнал что это называется паста и его делают из пшена и небольшого количества манки). А также лакумы.

В пакете были сладости, сок, чай кофе, крупы, сахар, масло. Все, что им нужно на первое время. Успокоившись, он отнес еду матери. Он понимал, что жалости его мать не потерпит, и потому подробно объяснил все. Только тогда со спокойной душой женщина поела. Мальчик тоже съел несколько кусочков, стараясь экономить, так как он не знал, сколько еще его мать проведет в постели. Остаток мальчик положил в холодильник. И только увидев, что мать снова спит, он вышел из дома и направился к соседям. Вот только он не знал имени старика. Но звать не пришлось. Как и ночью ворота отворились, и показалась маленькая головка.

- Пишел?

- Привет, я к твоему дедушке.

- Иди,- и схватив его руку, потянула во двор.

Мальчик огляделся. Двор был большой, и если не считать небольшую калитку которая вела в сад, двор был застроен зданиями. Некоторые были совсем новыми, как большой дом, некоторые небольшими, как летняя кухня, а некоторые старыми, но добротными саманными домами. Таких было две. Сразу было видно, что здесь жили несколько поколений. В старом большом доме жили патриарх с женой, и семья Айши, дом которых, еще не был построен. В новом каменном доме жил единственный сын патриарха с супругой и их младшие дети. В небольшом двухкомнатном доме жил старший из внуков патриарха, который еще не женился.

Женщины семьи были заняты, и во дворе было многолюдно. На детей практически никто не обращал внимания. Впрочем, совсем без присмотра Айша не была. Сегодня за малышкой присматривал самый младший представитель третьего поколения. И он увидев, что она тянет за руку какого-то мальчика, спросил:

-Айша, кто это?

- Дани, к даде

- Дани?

- Извините, меня Данир зовут. Меня дедушка ваш пригласил.

- Вот как? Тогда проходи в тот дом, и подожди в сенях. Он немного занят. Хорошо?

- Да, спасибо.

- Айша, побудешь с Даниром? Никуда не сбегай, хорошо?

- Буду! – и все также целеустремленно потащила мальчика к дому. Им пришлось подняться по довольно крутой лестнице. Так как девочка была очень маленькой, Данир ей помогал. А малышка только смеялась над его неуклюжими попытками ее поднять. Войдя в просторное помещение с белыми стенами и темно красным полом, единственной мебелью которой были несколько стульев, мальчик огляделся. Комната представляла собой просторное помещение странной формы. Не как в обычных домах. Здесь было не четыре стены, а пять. Четыре двери были расположены рядом, а половину пятой стены занимало большое окно. Одна из дверей вела на улицу. Именно оттуда они зашли в дом. Много позже он узнал, что дверь с левой стороны занимали комнаты прадеда Айши и его супруги. И они представляли собой две смежные комнаты. Дверь посередине, вела в комнаты родителей Айши. А справа, также были две комнаты, где патриарх принимал пациентов, которые приходили к ним. Раньше до строительства нового дома, там жили младшие представители третьего поколения. И через эти комнаты можно было выйти в небольшой сад, а дальше было поле, которое обрабатывал младший из внуков и мастерские и кузня, где работали старшие внуки и его сын.