Я буду жить ради тебя

2

Серафим

Солнце нещадно палило с безоблачного чистого неба в жаркий день первого дня июля, поэтому все, кто еще считанные минуты назад оплакивал моего отца, выражая глубокие соболезнования моей семье, быстро разошлись.

Карканье ворон громко разносилось эхом по кладбищу. Чёрные птицы кружили над головой, широко расправив крылья и бросая тень на уже успевший подсохнуть холмик земли, которая погребла навечно под собой моего родителя. Теперь я позволил волю эмоциям: опустился на колени, сжал в ладонях траву, стиснув зубы, и рыдания вырвались наружу.

Я мысленно был благодарен всем, кто не стал навязывать мне свою заботу, даже от чистого сердца, кто не лез с советами, кто позволил побыть мне один на один со своим горем и переживать его так, как умею, потому как до того, чтобы принять потерю ещё далеко. Да и не знаю смогу ли когда-нибудь смириться с этой болью.

Когда не стало мамы я был ещё ребёнком и смутно её помню, а вот отец, который сумел заменить мне обоих родителей, стал для меня центром вселенной. Вернее, был ею. Сегодня я похоронил не только отца, но и половину самого себя. Закопал заживо. Сердце как-будто перестало биться, нет в нём былого тепла, не дышится больше полной грудью, потерян смысл жизни.

Вырываю траву с корнем, отбрасываю в сторону, и утираю рукавом слёзы. Встаю на ноги и шагаю прочь, не оборачиваясь. Слёзы сменяет жуткий гнев. Как он мог меня оставить? Он обещал всегда быть рядом! А теперь я остался совсем один! Совсем! Один!

На пол пути к деревне всё же решаюсь повернуться: вот он- город мёртвых, обнесённый железным забором, с виднеющимися то тут, то там торчащими пиками крестов, каждый день принимает новых постояльцев. Кладбище с началом войны прилично выросло и это при том, что только ничтожное количество солдат привозят хоронить на Родину.

Война. Решение приходит моментально. Я пойду добровольцем! Больше мне терять нечего, больше меня некому ждать дома, больше здесь меня ничего не держит. Прячу руки в карманы брюк и продолжаю стоять на месте. Взгляд блуждает по зелёной степи с виднеющейся вдалеке лесополосой, по столпившимся в одну кучу домам в деревне, по длинной дороге, которая на линии горизонта как-будто уходит в небо, и снова впирается в кованые ворота кладбища.

- Серафим, я за тобой пришла. Пойдём, а? - поворачиваюсь на неуверенный полушёпот. Смотрю, прищурясь, на рыжую соседскую девчонку, которая под моим взглядом начинает вжиматься в себя, потупив взгляд.

- Надюш, ты иди, иди, я скоро.

- Не могу, папенька сказал, что нельзя тебя одного оставлять.

- Эх, ну да ладно...пойдём, - обречённо вздыхаю и лёгкая полуулыбка тронула губы девушки. Сейчас помяну отца и буду собирать вещи, хотя понятия не имею, что нужно с собой брать. А, может, и вовсе ничего не нужно, кроме оружия, которое выдают на месте.

Мы молча добрели до дома. Надя исчезла тихо и незаметно, как и появилась, а я сел за длинный стол, накрытый прямо во дворе. Люди сменяли друг друга: одни приходили, поминали и уходили, следом появлялись другие. Когда мне окончательно насточертел этот калейдоскоп, я скрылся в спасительной глубине дома.

- Даша? - не верю своим глазам! Та, о которой я грезил весь последний год и которая не подпускала к себе ни на шаг, стоит прямо передо мной!

Мой предел мечтаний кладёт на стул аккуратно сложенное покрывало, стелит постель, подзывает рукой. С трудом отдираю ноги от пола и, шатаясь от выпитого алкоголя, который окончательно взял верх над моим разумом, направляюсь в её сторону.

Обвиваю талию рукой, притягиваю к себе, зарываюсь лицом в шелковистых волосах, вдыхаю полной грудью до головокружения её запах. Боюсь поверить в происходящее, но сносит крышу от переизбытка эмоций и я впиваюсь в такие желанные губы поцелуем и роняю Дашу на кровать, накрывая своим телом. Руки блуждают по стройным ногам и талии, одно резкое движение - и пуговицы отлетают от тонкой ткани, оголяя упругую грудь. Нависаю над девушкой и....вижу Надю.

Затуманненый, перепуганный взгляд на юном, покрытом веснушками лице, мгновенно отрезвил и вернул к реальности. Резко сажусь, пытаясь унять бешено стучащее сердце и сбившееся дыхание.

-Надя? Что ты....зачем....какого.... - не могу подобрать слов, чтобы не испугать, не ранить. Одновременно пытаюсь сам понять, что произошло и узнать у девушки, что она делала в моём доме и почему не сопротивлялась.

Неподвижное до этого тело Даши-Нади обрело былую прыткость. Девушка соскользнула с кровати, прикрыла руками нагую грудь и исчезла, оставив витать в воздухе приятный сладковатый запах. Я только и успел зацепиться взглядом за взметнувшиеся в воздухе длинные рыжие волосы.

Вздыхаю и обессилено откидываюсь на кровать. Будь они все неладны! Надина гиперзабота чуть не стоила ей невинности, а в этом сомнений точно не было. Только сейчас, вспоминая неумелое движение пухлых губ, понимаю, что и поцелуй у нее был первым. Вот же дьявол! Сумасшедшая девчонка!

К утру я уже пришёл в себя. Вчерашний день отозвался звоном в голове и болью в сердце. Наспех закидываю вещи в рюкзак, собираю тормозок и перед выходом окидываю взглядом дом, стараясь запечатать в памяти - вдруг не суждено будет вернуться.

- Серафим, я хотела...

- Опять ты? Да что ж ты привязалась? - беру Надю за плечи, крепко сжимая и заглядываю прямо в глаза, чтобы до неё, наконец, дошло, что я люблю другую.