Я буду жить ради тебя

3

Серафим

- Серафим, ну, давай, сыграй ещё! Только и осталась одна отрада - твои песни слушать! - Петька вскочил с бревна и виртуозно исполнил танец гопак, призывая меня к действию. Беру гитару и завожу весёлую мелодию. Ребята подхватывают знакомые слова.

Благодаря отцу, в перерывах между драками и подростковыми проблемами, я окончил музыкальную школу. Он смог привить мне любовь к музыке. Я играл на пианино, скрипке, аккордионе, но гитара для меня оказалась вне конкуренции. Это как что-то личное, как нательная рубаха что-ли. Берешь инструмент в руки - и чувствуешь тепло.

- Ну всё, ребят, на сегодня пора заканчивать! Утром отправляемся в разведку. Нам нужно выспаться хоть немного и сил набраться, - пытаюсь призвать солдат к здравому смыслу.

- Эх, а что ни говори, но ты прав! Надеюсь у нас получится истребить фашистское отродье! - Жора хлопнул ладонями по коленям.

- Кстати, вы заметили, какая осень нынче? Яркая, сухая, тёплая. Так и веет от неё домашним теплом!

- Генка, ты как всегда! Сразу понятно, кто здесь художник! Даже в луже красоту увидишь!

- Мммм....а в луже вообще удивительный мир прячется! Вот вернусь домой, обязательно напишу картину! - Куприн прикрыл глаза и комично изобразил, как на холсте будет появляться его творение.

- Ага, в прошлом году весна и лето были дождливые, а там, где мы были, местность была болотистая, и от обильных осадков земля раскисла: было не пройти,ни проехать. А потом еще и осень добавила сырости! Очень трудно было строить блиндажи, доты, траншеи. В них быстро скапливалась вода, и нам приходилось постоянно вычерпивать её касками или котелками, - Серёга Смирнов добавил ложку дёгтя.

- Да, Ген, ты не застал, как машины вязли в болоте. Мы ночами строили дороги - делали накаты из брёвен, по которым на машинах доставляли мины, патроны и питание.

- А эти фрицы поганые ни на минуту не останавливали артеллирийско-миномётный огонь и снова разбивали дороги!

- Да уж, из-за бездорожья ребятам приходилось сутками сидеть без еды, но ничего, справились, всё вынесли- голод, холод сырость! Не упали духом! - командир полка Портнов возник из неоткуда, - Расходимся! Отбой! - приказ эхом разнесся по округе.

Застегнув вещь-мешок до самого подбородка, я принялся рассматривать звёздное небо. Отчего-то не спалось. Уже 1943 год, а войне нет конца и края. Каким-то образом мне удалось продержаться два года среди боли, мучений, слёз, бессилия, страданий и голода, минуя плен врага. Долгих два года вижу смерть и лишения своего народа.

Мы с ребятами делаем всё возможное, чтобы побыстрее закрылась эта воронка смерти, безвозвратно затягивающая в бездну всё живое. С лица земли стираются города и сёла, людей массово уничтожают. Война - борьба за место под солнцем. Только бы победить, только бы выжить, только бы отомстить.

Как только на горизонте забрезжил рассвет, мы с ребятами отправились на задание. Несколько суток мы вели наблюдение за противником и наносили на карту изменения.

- Смотри! Попались, голубчики! - Жора протягивает мне бинокль, высунув руку из кучи веток и разноцветных листьев, которые служили нам укрытием.

Как мы могли раньше не найти этот облюбованный фашистами уголок: среди деревьев спряталась заброшенная деревенька, крепкие маленькие домишки из брёвен с заросшей мхом крышей и покосившимися крылечками очень хорошо сохранились. Враги явно не ожидали непрошенных гостей.

К вечеру мы уже были в нашем расположении, а уже утром наша артиллерия засыпала минным дождём обнаруженное нами вражеское расположение.

- Осмотреть, каждого! Никого не оставлять в живых! Вперёд! - лейтенант Ткаченко, а для нас просто Петька, шёл первым. Среднего роста, стройный и жилистый брюнет, заслужил уважение среди солдат. Он научил нас не только хорошо маскироваться и зорко вести наблюдение за противником, а ещё вести бой врукорашную, что, кстати, спасло жизнь многим нашим ребятам.

Каждый немецкий солдат, кто подавал хоть какие-то признаки жизни, тут же был пристрелен. Проверены были все до единого. Мы осторожно рассредоточились по территории. Замечаю движение и пресекаю попытку бегства. Голова солдата поднимается, но я уже навёл оружие на цель. Секунда и его не станет. Пусть посмотрит смерти в глаза в моём лице.

Теряю дар речи. На меня смотрят два омута тёмных глаз. Женских глаз. Отчаяние, испуг, протест, страх, вызов, безысходность, непонимание, неожиданность - все чувства отражаются в них как в зеркале. Девушка стискивает зубы, зажмуривает глаза и, сжимая скользкую траву в кулаках, выдыхет, готовясь принять смерть. Нет, я не могу. Поднимаю за подбородок её лицо кверху, чтобы еще раз посмотреть ей в глаза.

- Ребят, ну, что там? Есть еще кто у вас живой? Мы в нашей стороне всё проверили - чисто! Кольцов, ну что там у тебя? - слышу вдалеке Генкин голос.

Хлынул дождь. Поправляю оружие на плече, отпускаю её подбородок, встаю на ноги:

- Чисто! - отвечаю, разворачиваюсь и, перешагивая тела солдат вермахта, иду к своим. Зачем оставил её в живых? Сам не найду оправдания своим действиям. Я нарушил приказ, оставил потенциальную опасность. Она хоть и женщина, но враг. Эти тёмные глаза, аккуратные брови, чёрные волосы, туго убранные в пучок на затылке так, что не выбился ни один волосок, руки, вцепившиеся в траву до побеления костяшек......ведьма, не иначе.