Я буду жить ради тебя

5

Серафим

- И сколько она уже без сознания?

- Пару недель.

- Зачем ты с ней возишься? Заняться нечем? У нас вон сколько ребят полегло, другим помощь врачей нужна,а у нас их нет! Некому помочь! Мрут как мухи!

- Поэтому и вожусь, чтоб был врач.

- Ха! Ага, прям она воскресла и побежала оперировать вражеских бойцов! То есть это мы с тобой, понимаешь, да?!

- Командир сказал, что выбора у неё не будет.

- Сказал то, сказал сё! Кольцов, очнись, она - фашистская подстилка! И на этом её предназначение заканчивается! - Семён обошёл кушетку с другой стороны. - Сдаётся мне, что ты напрасно теряешь время.

- Не твоё дело! Ты, кажется, куда-то шёл?

- Слуууушай! А, может, ты с ней заодно?! Ну - предатель!?

Меня редко кому удавалось вывести из себя, но Ляшенко это удалось. Я сам не понял, как мой кулак въехал ему в челюсть. Завязалась драка, на шум сразу прибежали ребята и следом подоспел командир. Мы знали, что за драку нас накажут, поэтому оба как один ответили, что никакой драки не было. Нет ни правых, ни виноватых. Хотя у Семёна к этому времени уже распухла губа справа и виднелся иссиня-бордовый кровоподтёк.

- Ты об этом еще пожалеешь, - Ляшенко сплюнул слюну с кровью и вышел из медблока вслед за остальными.

- Надеюсь, это стоило того, - пробубнел я себе под нос, разминая ушибленные костяшки.

Звук разрывающихся снарядов эхом долетал до нашего местоположения. Совсем недалеко фашистская артиллерия начала обстреливать наши траншеи и блиндажи.

- Кольцов! Командир вызывает! - запыханный, совсем юный мальчишка, возник на секунду в дверях и тут же исчез. Я бросил взгляд на девушку, которая продолжала неподвижно лежать, и направился в штаб.

Получив задание, я дабрался до траншеи, где меня ждали разведчики. Вражеский огонь к тому времени утих. Выполнив приказ, я помог раненым, пытаясь попутно запомнить информацию, которую мне нужно будет донести до главного. Неожиданно в небе снова появился вражеский бомбардировщик. Он сбросил несколько бомб. Одна из них упала возле дороги, но не взорвалась.

У меня была секунда, чтобы оценить обстановку: к дороге приближались наши машины с боеприпасами. Если этот снаряд сделает своё дело, то к нам будет отрезан последний путь, не говоря уже о потерях. Тогда эти фрицы нас передавят как мух. Я приказал ребятам спрятаться в укрытие, а сам привязал бомбу к троссу и осторожно потащил её в большую воронку, где подорвал гранатой.

Осколком ранило предплечье, но я не чувствовал боли, не успел ничего понять и взвесить насколько верным было моё решение. Я просто действовал. Интуитивно, быстро, сам, понимая, что могу потерять драгоценные минуты на объяснения и поиск подмоги.

Добравшись к вечеру в штаб и доложив обстановку, только тогда смог выдохнуть с чувством выполненного долга. Теперь осталось только обработать рану. Внезапно перед глазами всё поплыло и я отключился.

***

- Ну, что с ним? Эээй, я тебя спрашиваю!

- Серёг, вообще-то она тебя не понимает! Пусть делает своё дело! Ладно хоть на пальцах объяснять не приходиться, увидела раненого - оказала помощь! Всё! Больше от неё ничего и не нужно!

- Ладно, Генка, ты прав! У нас вообще, кроме неё, ни одного медика нет. Вот же засада! Когда уже к нам пришлют кого-нибудь?! Или они ждут, пока мы все передохнем?

Я с трудом разлепил глаза: моя подопечная, которую я еле вытащил из норы и, которая, почему-то тогда называла меня папой, заканчивала перевязывать мою рану. Еще утром она была без сознания, а сейчас выглядит довольно бодро и даже с румянцем на щеках. Чёрные волосы снова были собраны в тугой пучок, спина натянута как струна, плечи расправлены, на лице ни одной эмоции, только руки быстро-быстро делают своё дело. Ожила, значит.

- О, смотри! Очнулся наш герой!

- Серафим, ты как? Да, братишка, слава о твоём подвиге долетела до нас быстрее, чем ты вернулся с задания! Мы еще покажем этому фашистскому отродью на что мы способны!

Левая бровь безымянной медсестры едва заметно изогнулась. Значит ли это, что она понимает наш язык?

- Как тебя зовут? (спрашиваю её по-немецки).

- Откуда ты знаешь немецкий?

- Ну, я же тебя не спрашиваю, откуда ты знаешь русский? - потупила взгляд, отвернулась к столику, ловко сворачивая бинты в тугие рулончики. Молчит. Быстро себя выдала,а ведь я практически ткнул пальцем в небо. И, надо же, попал прямо в точку!

- Повторить вопрос? (Спрашиваю на немецом, а продолжаю по русски). Если не хочешь, можешь не отвечать. Ты и на немку не особо-то похожа: ваши все светлые с голубыми глазами, и как фанатики отсеивают из своих рядов.....

- Грета, - назвала она своё имя, не дав мне досказать то, о чём немцы трезвонят на каждом углу, вбив себе в голову, что они особенные.

А теперь я не знал как дальше строить с ней диалог, возможно, выведал бы какую-нибудь ценную для нас информацию, ведь мое владение немецким практически было исчерпано, вдруг она владеет русскии также как я немецким - практически никак. Мой учитель музыки, владеющий несколькими языками, старался хоть немного поделиться со мной своими знаниями, но подростку, которым я тогда являлся, и уроки музыки-то были в тягость, не говоря уже об изучении других языков.