Я буду жить ради тебя

7

Серафим

Утром нас как стадо погнали в сторону, противоположную нашему расположению. Тот, кто был ранен и не мог дальше идти, был пристрелен, ровно как и тот, который пытался противостоять. К вечеру мы добрались до деревни. Стало сразу понятно, что здесь людей не осталось: больше половины домов сожжено до тла, некоторые разрушены снарядами. Нас разделили и заперли в уцелевшие дома. Я слышал приказ фрицов, сжечь нас заживо на рассвете. Только не понимал зачем же ждать утра? Что им это даст?

Рана саднила и кровоточила. Я примостился у окна в комнате на подоконник и прикрыл глаза. Вот и всё. Наша песенка спета. Мы отважно боролись, сделали, что смогли, и так глупо проморгали врага. Чтобы спастись отсюда, должно случиться чудо. Да, нас численное превосходство над фашистами, но у них оказалось больше оружия, и этим всё сказано.

На некоторое время я отключился, а когда очнулся увидел, что перед окном мелькнула чья-то тень. Знаю, что дома охраняют, но даже если бы и не охраняли, то смысла бежать нет-сразу пристрелят, защищаться нечем. В окно тихонько постучали. Я открыл створку и не поверил глазам. Грета!

- Сегодня утром услышите взрыв. Предупреди своих-это ваш шанс на спасение. Боритесь!

- Почему я тебе должен верить?

- Можешь не верить. Вас всё равно всех казнят.

- И то верно. Только вот врукопашную вряд ли получится выиграть бой.

- Об этом я позаботилась. Конечно, здесь не так много, но..., - Грета протягивает мне одно за другим несколько ружей, патроны, гранаты, ножи.

- Но как?

- Не спрашивай. Если меня поймают, то всё будет кончено,- она закусила губу, на секунду замешкалась, прильнула к губам быстрым поцелуем и растворилась в ночи.

Я прижал руку к губам. Неожиданно. Очень...неожиданно. Ребята ошарашенно смотрели на меня и молча ждали объяснения. Я тихо прикрыл створку и повернулся к солдатам.

Рассвет не заставил себя долго ждать. Вдалеке сквозь грязное стекло забрезжило красное зарево. К нашему удивлению до слуха донеслось кукареканье петухов. Солнце поднималось всё выше и заняло своё почётное место высоко в небе, но взрыва мы так и не услышали. Я облокатил руку о раму и склонил голову. Значит, поймали мою бунтарку. Страшно даже представить, что они с ней сделали. Машу головой из стороны в сторону, отмахиваясь от жестоких картинок, которые замельтешили у меня перед глазами.

Внезапно двери распахнулись. Нас вывели и построили во дворе одного из уцелевших домов. Вскоре из дома вышли несколько командиров. К ним подвели Грету: босую,в одной сорочке, с растрёпанными волосами, многочисленными ссадинами и кровоподтёками. Я ринулся с места, но тут же был пригвождён к месту Генкой и Серёгой, стоящими рядом.

Её привязали к столбу и наносили один за одним удары кнутом. Тонкая ткань превратилась в лохмотья и окрасилась в цвет крови. Командир вскинул руку, останавливая палача. Её отвязали и повели в баню, над которой уже пару часов развивался сизый дымок.

Все из наших понимали, за что её наказали. Она тоже понимала, на что шла. Но мне от этого было не легче. Я ощущал на себе каждое прикосновение кнута с её спиной. И это не наказание-это самая настоящая пытка. Нам всем только что продемонстрировали, как они поступают с предателями и врагами. Только и мирных людей тоже стирают с лица земли.

- Принеси нам чаю, - на немецком Грете отдаёт приказ один из командиров, а затем вместе с остальными скрывается за дверью бани.

Она прикрывет руками практически оголённую грудь и ,еле передвигая ногами, снова направляется в дом. Пытка ещё не окончена. Через некоторое время она появляется с подносом в руках: заварной чайник, несколько чайных пар, веточки мяты и чебреца. Шаги ей так же даются с трудом, уже нечем прикрыть нагое тело, она вынуждена идти под взглядами сотен мужских глаз, слёзы катятся по её щекам и практически мгновенно высыхают под порывами промозглого осеннего ветра.

Ей услужливо распахивают двери. Через несколько минут слышится взрыв, над баней взмывает грязное облако и обломки деревянного строения разлетаются вокруг.

- В атаку! - кричу, что есть мочи я, воспользовавшись тем, что фрицы растерялись от неожиданности произошедшего и потеряли бдительность.

Без оружия и боеприпасов, которые смогла передать нам Грета, мы бы не смогли одержать победу в этом поединке. Много наших ребят полегло, но и из немцев мы не оставили никого в живых. У наших ребят открылось второе дыхание, когда прогремел взрыв и забрезжил на горизонте малюсенький шанс не сгинуть в огне немецкого плена.

Когда всё утихло, я ринулся разбирать обломки злополучной бани. Голыми руками разгребая еще дымящиееся доски, я искал ЕЁ.

- Серафим, успокойся! Её больше нет! Прекрати! - Генка пытался донести до меня очевидную информацию, оттаскивая меня с пепелища. Разумом я всё понимал, а вот сердцем-не мог. Пока я не обследую каждый сантиметр уцелевших стен бани и не увижу глазами её тело, не смогу успокоиться.

- Генка, лучше помоги! Я не оставлю лежать её здесь! С этими...., - я утёр лоб рукой, размазав золу по лицу.

Генка похлопал меня по плечу и понимающе кивнул. Он стал вместе со мной разбирать обломки. Подтянулось еще пара солдат, а потом ещё. И ещё.

- Нашёл! - я сорвался с места и бросился в другой конец постройки на голос.