Я буду жить ради тебя

9

Грета

Когда осмотр был окончен, я шагнула к зеркалу, которое висело над раковиной и, вскрикнув, отпрянула назад. Всё тело было в шрамах от ожогов. Дрожащими пальцами я трогала когда-то нежную девичью кожу и не могла поверить, что это всё произошло со мной.

Стиснув зубы, я снова шагнула к зеркалу, чтобы рассмотреть лицо. Удивительно, но оно практически не пострадало. Только с правой стороны от шеи язычок шрамового пламени поднимался до середины щеки рядом с ухом.

- Грета, милая, собирайся, тебе пора, - я повернулась на голос Валентины. Эта женщина стала единственным человеком, с которым я была знакома в чужом городе, которая поддержала меня и даже, узнав, что я немка, продолжила помогать. Я не раз её спрашивала, для чего ей это нужно, но в ответ она всегда молчала и еле заметно пожимала плечами.

Я вышла на улицу и впервые за долгое время, проведённое на больничной койке, глубого вдохнула, прикрыв глаза. Холодный воздух полностью заполнил лёгкие, вызвав лёгкое головокружение.

Прохожие украдкой косо посматривали на меня - одетую в одежду на несколько размеров больше, которую для меня раздобыла Валентина. Я поглубже втянула голову в воротник пальто и, подобрав длинные рукава, спрятала замёрзшие руки в карманы.

Каждый день я ждала его. Выглядывала в окно, спрашивала о нем у Валентины, но новостей не было. Незнакомое мне чувство сковывало грудь, заставляя дышать через раз, как только я позволяю себе думать, что, возможно, больше его нет в живых. Пусть он лучше забыл обо мне, чем погиб. Глаза наполнились слезами.

- Ну что, девонька, пойдём, покажу, где жить будешь! - Валентина положила руку мне на плечо. - Ох! А это что такое? К чему слёзы?

Я поджала губы, сдерживаясь изо всех сил. Накатила жуткая тоска. Я злилась на себя и на весь мир одновременно. Лучше б тогда ОН в меня выстрелил. К чему это никчёмное существование? Оторванная от дома, на чужой земле, среди людей, которых до недавнего времени я считала врагами и боролась против них....хотя, против них ли?

Против вот этого вот старика, который, присев на край скамейки, опёрся о клюку и, бросив крошек голодным голубям, с улыбкой за ними наблюдает? Или против вон тех подростков, которые, держась за руки, прогуливаются по аллее? Или той женщины с ребёнком, которая тащит беднягу за собой, явно куда-то опаздывая?

Я обманулась в намерениях этой войны. Нагло врала сама себе. А теперь жизнь отдала бы только за то, чтобы просто посмотреть в глаза своему любимому врагу. ЕГО глаза.

- Ну, ну...пОлно, детка! Всё образуется. Пойдём, пойдём.

Небольшой, но уютный дом встретил своим теплом. Узкий коридор, две комнаты и небольшая кухонька - вот и вся жилплощадь. Белоснежные паутинки кружевных салфеток украшали местами мебель и сразу бросались в глаза.

- Смотри, вот здесь, - Валентина отодвигает занавеску слева, служившую дверью, и приглашает пройти в комнату, - будешь жить. Самоё тёплое после кухни место!

Осматриваюсь: справа сложена печь, от которой действительно идёт ощутимое тепло, напротив стоит небольшой шкаф, слева - кровать с аккуратно взбитой подушкой, поставленной уголком, и накрытой накидкой. На стене тонкий ковёр с изображением скачущей лошади. Зону сна отделяют тяжёлые плотные шторы на железной струне от самого потолка, немного провисшей под их тяжестью.

- Там- кухня, напротив - моя комната. Располагайся, с моим хозяйством потом тебя познакомлю.

Мне показалось, что из больницы в эту деревушку мы добирались целую вечность, поэтому, скинув тяжёлый тулуп, я обессиленно рухнула на кровать. Подумать только! Эта женщина каждый день преодолевает такое расстояние! Утром и вечером!

***

Петухи по всей округе дружно оповестили о наступлении рассвета. Валентина вверила мне хозяйство в своё отсутствие, и уже третью неделю я неплохо справляюсь по дому. Информация о том, что в больнице лечили немку, быстро расползлась по округе. Только уже действительность обросла слухами и немка, то есть я, оказалась неблагодарной, сбежала из больницы, ранив врача, и обещала всем отомстить. Теперь доблестный народ ищет чужака среди своих.

- Мдааа, ну, чего только не придумают! - Валентина ставит корзину с овощами, только что выуженными из погреба, на стол. - Никак бабы не успокоются! Всё кости тебе перемывают! Говорю им, что видела я тебя, что всё не так на самом деле! А они мне ещё и угрожать стали, что я с врагом заодно! Вот же курицы глупые!

- Ведь рано или поздно узнают, что я тут. Казнят меня....и тебя камнями закидают, - прикусываю губу.

- Пусть только попробуют! - Валентина присела на табурет и опёрлась руками о колени. - Но лучше всё равно перестраховаться, ты...это.... аккуратно по двору ходи, осматривайся.... А то мало ль чего надумают... Сама знаешь времена какие...Эх, девка, бедная ты бедная....

- А как там? На войне.

- Незнамо как. Бои идут. До наших мест пока не дошли. Дай Бог - обойдут стороной. Но сама видишь - ни баб, ни мужиков не осталось - все там. А вот мы - старики да дети здесь без дела болтаемся.

- А Серафим....не приходил больше?- спрашиваю шёпотом.

- Не приходил....не приходил... - вздохнув, таким же шепотом я получила ответ, который так боялась услышать.

Валентина накрыла мою руку своей тёплой ладонью, несколько раз легконько похлопала в знак утишения и опустила глаза.