Я буду жить ради тебя

24

Серафим

- Можно мне пойти с тобой? — спросил я. — Я тоже хочу помочь.

Пётр посмотрел на меня с удивлением, но затем кивнул.

- Предположим. Но ты же знаешь, что ты обязан вернуться в ряды армии?

Теперь я молча кивнул, и нервно провел ладонью по волосам, взъерошив их.
— Хорошо. Нам нужно быть осторожными. Но вместе мы сможем сделать больше.

- Вернусь. Конечно, вернусь. Как только..., - я осёкся и замолчал. Как только найду её. Мою Грету. Можно ли было позволить себе думать о любви в столь сложное время? Голод, холод, война. Но я решил, что, она - последняя, кого я хочу увидеть и прижать к своей груди.

Пётр продолжал спокойно наблюдать за мной, вопросительно подняв бровь.

- Как только... как только....сделаю то, что должен. Ну что? Возьмешь с собой?

Лёгкая ухмылка Петра осталась мной не замечена, потому как я был полностью поглощен мыслями о том, чтобы оказаться среди партизан. Только так я могу выйти на след Греты.

После короткого отдыха и обретения сил мы начали планировать наш путь. Пётр рассказал мне о месте, где можно подорвать железную дорогу — это было неподалеку от деревни, и фашисты часто использовали этот маршрут для перевозки своих войск.

Мы собирали необходимые материалы — взрывчатку и провода, стараясь не привлекать лишнего внимания. Пётр посвятил меня в планы партизан, чётко обозначил порядок действий с моей стороны и запретил уклоняться от намеченного плана. Каждый шаг приближал нас к цели, и с каждым мгновением я чувствовал, как внутри меня разгорается огонь борьбы за свободу.

На следующее утро мы отправились к месту назначения. Ветер свистел вокруг нас, но это лишь добавляло уверенности в нашем деле. Мы знали, что делаем это не только ради себя, но и ради всех тех, кто страдал от оккупации.

Когда мы добрались до железной дороги, сердце стучало в унисон с моими мыслями. Мы работали быстро и тихо, следя за тем, чтобы никто не заметил нас. Взрывчатка была готова, и теперь оставалось только ждать подходящего момента.

— Ты готов? — спросил Пётр, глядя на меня с решимостью.

— Да, — ответил я.

Внезапно мы увидели неподалёку человека. Уже отдалённо слышался стук колёс приближающегося состава. Мы не могли понять из-за сизого легкого тумана, который ранним утром ещё укутывал землю, словно одеялом, кто он: мирный житель деревни или враг? Всё пошло не по плану - место, которое должно было послужить нам укрытием после выполнения задуманного, явно занято кем-то другим. Но в любом случае, отступать слишком поздно.

Стук колёс становился всё звонче. Только сейчас мы заметили, как к тому человеку, который притаился в лесополосе, но так хорошо виден нам, буквально за несколько десятков метров от того места, куда мы с Петром не так давно заложили взрывчатку, пригнувшись, вернулся второй.

Мы переглянулись. Неужели? Ещё одна диверсия? За поворотом показались фары фургона. Сомнений, что это полицаи не было. После нескольких атак на этом участке железной дороги, он охранялся. Наши союзники, судя по всему, либо об этом не знали, либо намеренно пришли на верную гибель.

Лязг колес тяжёлых вагонов стал оглушительным - состав совсем близко. Из тумана показался рассеивающийся свет фонарей тепловоза. Пора. Задача была - привести бомбу в действие, когда над ней окажется средний вагон состава, чтобы взворвавшись, поврежденный вагон создал цепную реакцию: перевернувшись потянул за собой связанные с ним в сцепке вагоны. А те, в свою очередь - следующие. Надёжный источник ранее сообщил Петру, что в этом составе было 23 вагона.

Мы ждали, когда 12 вагон окажется в нужном месте. Руки дрожали, а лоб покрылся испариной. Состав шёл с огромной скоростью, видимо, для того, чтобы быстрее пересечь опасный участок. Полицаи рассредоточились по местности, курили папиросы, перебрасывались друг с другом короткими фразами и были явно расслаблены.

Туман сегодня играл нам на руку.

Как только поезд въехал в зону видимости, раздался взрыв. Слишком рано! Состав по-прежнему двигался по рельсам. Я ошарашенно посмотрел на провода в своих руках. Это не я привел в действие взрывчатку. Полицаи заметались, стали простреливать туман насквозь, в надежде застать врасплох диверсантов, то есть нас, и поразить цель, и спустили собак.

Пётр в мгновение ока оказался рядом со мной, не обращая внимание на выстрелы, и как раз, когда 12 вагон достиг нужного места, выхватил у меня провода и сомкнул концы. Оглушительный грохот железа разрезал тишину раннего утра. Нас засыпало обломками металла и еще горячими угольками от образовавшегося пожара. Расчеты Петра оказались верны - повреждённый вагон сошел с рельсов и, повалившись на бок, потянул за собой сцепленные с ним.

Полицаи, забыв о миссии, с которой они здесь находились, бросились на помощь солдатам из поезда. Уже через несколько минут туман смешался с едким дымом, а рассвет заполнился стоном раненых. Моё тело оцепенело, и я как-будто прирос животом к земле. Пётр мне что-то кричал, а я видел только как он открывает рот и машет руками в сторону лесополосы, где не так давно мы видели двух непонятных людей.

В нашу сторону снова полетели пули, рассекая воздух. Внезапно моё сознание ко мне вернулось и, схватившись за протянутую мне руку Петра, я вскочил на ноги, и мы, пригнувшись, бросились в густую тьму деревьев.