Я — дочь Повелителя демонов (и мне это не нравится)

Глава 2. Зал Крови

Коридоры дворца были похожи на кишащие змеями вены чудовища: мрачные, гулкие, с потолками, теряющимися во тьме. Пламя в бра повело себя странно — то вытягивалось, словно при виде чего-то страшного, то стонало под дуновением ледяного ветра, которого не должно было быть. Меня вели двое. Один — высокий демон в чёрных доспехах, лицо которого скрывала маска с резными узорами. Второй — бледный мальчик с глазами без зрачков. Он молчал, и от его присутствия мерзло даже внутри.

Я шла, не сопротивляясь. Что-то в теле двигалось по привычке, хотя я кричала внутри: «Стой. Развернись. Беги!» Но нельзя было. Это было бы глупо. И, возможно, смертельно. Мы остановились у огромных дверей, обтянутых алой кожей. Она была тёплой — я почувствовала это даже через подошвы. Кожа… дышала.

— Он ждёт, — сказал тот, что в маске.

Я кивнула. Пальцы сжались в кулак — ногти впились в ладони. Новое тело, но даже здесь боль всё ещё была моей. Двери распахнулись.

Зал напоминал часовню, построенную на костях: тёмные колонны, витражи с изображениями сцен пыток и кровавых ритуалов. Пол был мозаикой из чёрного обсидиана и рубиновых камней, и если смотреть слишком долго — казалось, они пульсируют, как живые клетки.

А в центре зала возвышался трон. Он выглядел так, словно его вытесали из переплетенных костей доисторических чудовищ и черного обсидиана. На нем восседала сама Тьма. Повелитель Бездны. Существо, которое этот мир звал моим отцом. Его лицо скрывала глубокая тень капюшона, но я физически ощущала его взгляд — тяжелый, леденящий, выжигающий остатки моих человеческих мыслей. От его фигуры веяло таким концентрированным предчувствием смерти, что у меня подкосились колени.

— Алия, — голос не просто прозвучал, он ударил в грудную клетку, заставив чужие ребра зазвенеть. — Ты вернулась из Пустоты.

Я не отвечала. Просто опустила голову. Он знал. Не всё — но знал: я не она. Или сомневался. Или чувствовал разницу. Но принимал её. Почему?

— Три месяца ты спала в Пустоте. Три месяца жрецы искали твои осколки по осколкам миров. И всё же — ты здесь. Встань.

Я подняла голову. Медленно, как приговорённая. Вблизи он был невозможен. Слишком большой, слишком… чужой. Всё в нём говорило: он не создан для этого мира — он над ним. Под ним — всё гниёт. Его волосы — если это были волосы — текли, как дым. А голос… звучал уже внутри.

— Ты… изменилась, — сказал он.

Я сглотнула.

— Сон… многое стёр.

Тишина. Потом, как вспышка молнии: голос ударил в грудь, отозвался болью в позвоночнике.

— Ты была жестокой. Прекрасной. Умной. Ты разрывала душу врага и смеялась, когда кровь стекала по ступеням. Теперь же... — Повелитель медленно наклонился вперед, и клубы черного тумана у его ног поползли к моим туфлям. — Я вижу в тебе… милосердие? Старейшины говорили, что твоя душа раскололась. И я вижу, что они правы. Где твоя былая ярость, дочь? Почему ты стоишь передо мной и дрожишь, как пойманная человеческая девка?

От его слов у меня пересохло в горле. «Он знает. Он сейчас поймет, что я самозванка», — закричал внутренний голос. Я заставила себя выпрямиться, до боли сжав кулаки чужими острыми ногтями.

— Ритуал... изменил меня, Повелитель, — мой новый голос прозвучал на удивление твердо, хоть внутри меня все кричало от страха. — Сила еще не вернулась до конца.

— В крови истинных демонов нет места слабости, — отрезал он, и пламя на витражах за его спиной взвилось до потолка. — Бракованная наследница мне не нужна. Ты отправишься в Академию Тьмы. Жрецы восстановят твои каналы магии. Там ты либо докажешь, что достойна носить мое имя и вернешь свою жестокость… либо умрешь на первом же испытании. Третьего не дано.

В тронный зал вошёл мужчина в алом — жрец, с татуировками, пульсирующими от силы. Он кивнул и передал свиток. Повелитель развернул его. Почти лениво. «Умереть. Это я умею. Уже пробовала на операционном столе», — подумала я. Но в его голосе не было угрозы. Лишь констатация факта.

— Почему? — спросила я. — Почему Академия?

— Потому что ты — не просто моя дочь. Ты — наследница трона. И я должен знать, что ты достойна крови, что течёт в твоих жилах.

Он встал. И зал задрожал. Даже воздух отступил.

— Ты уйдёшь утром. Я отправлю с тобой куратора. Он следит. Он… умеет видеть чужое.

Меня кольнуло. Куратор? Кто он? Что он увидит? Я сжалась, но не подала виду.

— Ступай.

Я поклонилась — тело сделало это само. Старые привычки прежней Алии, как шрамы: не всегда видны, но всегда под кожей. Я развернулась и пошла к выходу. И прежде чем двери снова сомкнулись, он произнёс тихо, почти ласково:

— И не смей больше быть слабой, Алия.

«Я не Алия, — подумала я. — Но, возможно… мне придётся ею стать».