Я должна быть твоей

Глава 2

– Вау, как же здорово, сестрёнка! Ты будешь настоящей женой будущего короля! – Мари, та самая, которую я предлагала отцу вместо себя, лежала на моей кровати (а точнее, на моей собранной одежде), раскинув руки в стороны и мечтательно смотря в потолок. Она была просто в восторге от моей новости. Да похоже, от этого все были в восторге. Кроме меня.

Я с силой дёрнула ремешок дорожного саквояжа, едва не оторвав пряжку.

– Подвинься, Мари. Ты лежишь на моих рубашках.

– Ой, извини! – она весело подпрыгнула, перекатившись на бок, и упёрлась подбородком в ладони, глядя на меня сияющими глазами. – Ну расскажи! Он красивый? Говорят, у него целая флотилия золотых кораблей! Он тебе уже что-то подарил? Ну, какое-нибудь невероятное украшение с бриллиантом?

Её восторг был таким искренним, таким ребяческим, что у меня не повернулся язык сорваться на ней. Она не видела сути моего долга перед нашим королевством. Она видела только сказку.

– Подарил головную боль, – буркнула я, укладывая в саквояж запасные стельки для сапог и мешочек с сушёными яблоками. Не бриллианты, а просто прагматичные мелочи для долгой дороги.

– Ой, ну ты всегда такая! – фыркнула Мари. – Серьёзная, как сова. Это же романтика! Балы, платья, влюблённый принц…

– Влюблённый? – я резко обернулась к ней, не скрывая своей ухмылки. – Мари, он даже не знает, какого цвета у меня глаза. Он женится не на мне. Он женится на доступе к нашим портам и на том, чтобы его мама наконец перестала его пилить. Это сделка. Меня собираются продать, как мешок овса, только чуть дороже.

Лицо сестры на мгновение помрачнело, но ненадолго. Сказка, видимо, была сильнее.

– Ну, может, ты просто ещё не узнала его? Может, он прекрасный, а ты сразу настроилась против! Ты же всегда всех критикуешь. Помнишь того барона… как его… с родинкой? Ты сказала, что он похож на жабу, которая нашла корону.

Несмотря на всю ярость, я едва сдержала улыбку. Тот барон и правда был похож на жабу.

– Вот видишь, улыбаешься! – торжествующе воскликнула сестра. – Он же принц, Мелисса! А все принцы галантные и умные. Я уверена, и он такой, вот увидишь! На твоём месте я бы просто умерла от счастья!

Да уж, умереть я действительно была готова, вот только точно не от счастья.

С другой стороны я даже была рада. Рада тому, что Мари останется. Пусть она ещё чуть-чуть побудет в своей сказке.

– Мари, – позвала я тихо.

– Да?

– Когда я уеду… присматривай за отцом. И за больницей. И за огородами у восточной стены. Обещаешь?

Лицо сестры помрачнело.

– А разве ты больше не приедешь?

Её вопрос повис в воздухе, острый и наивный, как осколок стекла. Он пронзил меня глубже, чем любое отцовское приказание. Мари смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и в них читался внезапный, детский ужас перед бесконечностью моего отъезда. Она-то наверное думала, что это просто долгое путешествие, после которого я вернусь с мужем в гости.

Но на самом деле на её вопрос я сама не знала ответа. Однако Мари расстраивать не хотелось, не хотелось рушить её сказку:

– Конечно, приеду. – выдавила я, сама не уверенная в своём ответе. – Но… может не скоро. Ты же понимаешь, у принцесс… у королев других стран очень много обязанностей. Гостей принимать, балы устраивать…

– Ну тогда… Пиши мне, хорошо?

– Хорошо. – пообещала я.

Мари вновь просияла, словно этого напряжённого разговора и не было. Она мигом выхватила что-то с полки и подбежала ко мне:

– Возьми! – она сунула мне в руки маленькую, смешную куклу, сшитую из лоскутков. Это был «принц» из наших детских игр. – На удачу. Чтобы он был таким же храбрым и добрым, как этот.

Я сжала тряпичную куклу в ладони. Глаза у меня предательски запекали.

– Спасибо, – прошептала я.

– Мари!

– Ой, - сестрёнка осеклась. – Совсем забыла, меня же ждёт отец. Я побегу! Удачи тебе, Мелисса! И не унывай!

Она выпорхнула из комнаты, оставив после себя запах счастья.

Я посмотрела на куклу в своей руке. На её добрую улыбку из ниток.
«Храбрым и добрым», — эхом отозвалось в памяти.

Я сунула куклу на самое дно саквояжа, под кинжалы и запасные портянки (ну да, я подготовилась основательно.) Пусть лежит там. На всякий случай.