Я её не трону

Угроза

Виктор

Егор нагнал меня после фейерверков. Я только собрался уходить. Он был не один, с дружками, сегодня их больше – вшестером осматривали меня также презрительно, как их главарь.

 Прытков победно ухмылялся.

- Здорова, Шмель!

- Чего тебе?

- Да так. Наблюдал за тобой.

- Влюбился?

- Я – нет. А вот ты…

- Что надо?

- Отомстить хочу. Отец тебя и бабку трогать запретил, а вот о твоей девочке разговора не было.

Я замер. Этот богатей – сволочь, от него всего можно ожидать. Однажды он чуть не оставил первоклассника инвалидом, так сильно избил пацана за то, что тот на перемене врезался в него. Я представил, как эти отморозки всей толпой пристают к Ане, и меня сковала ярость, огромная, всепоглощающая, а за ней впервые в жизни - леденящий душу страх. Голова вдруг прояснилась. Стал рассуждать здраво. Я смогу защитить Аню, в себе не сомневаюсь, но быть рядом постоянно – невозможно. Они могут поймать ее у репетитора, возле ДК, в школе в конце концов. Нужно что-то предпринять. Прямо сейчас. И я придумал. Засмеялся во все горло и выдал:

- Ты про Миронову?

Егор смутился. Он ожидал другой реакции.

- Прытков, где твои мозги? Я сегодня спор выиграл, а ты развёл лирику. Забились мы с Кирпичом на эту девчонку.  

- Да ладно?!

- Серега по ней сохнет, а я говорю: «Да она, как все. Пальцем поманю, побежит». Он лаять стал. Я решил доказать.

Расстроился. Вон как искры угасли. Неужели поверил?

- Умеешь ты все обломать. Или врешь?

- Может и вру, - пожал плечами с самым беззаботным видом и продолжил путь.

Благо остановка рядом. Зашёл в первый же автобус и набрал номер Сергея Кирпичева. Друг все понял. Переспрашивать не стал. Обещал подтвердить легенду. Я долго катался по городу, обдумывая ситуацию. Как теперь быть? Егор будет проверять, не солгал ли я. В его намерениях сомнений нет. Стоит ему понять, что Миронова значит для меня, он не остановится и перед законом. Обратиться к его отцу? Нет, тот ясно дал понять в прошлый раз, что мы для него ничтожества, мелкая пыль под ногами сыночка. Мне просто повезло тогда, что он моими руками решил нерадивого наследника приструнить.

Продолжать общение с девушкой, которая мне дорога, опасно. Сказать ей все, как есть, тоже, потому что мы не сможем долго изображать равнодушие и обязательно попадёмся. Оставалось только одно – отвернуться от неё. Притвориться, что все было несерьезно. От одной мысли об этом становилось плохо, будто весть мир снова рушится, как тогда, в день аварии. Душа разрывалась на части. Воскресенье я провёл в раздумьях. Но все сводилось к одному – оставить Аню.  Вечером я увидел своё отражение в зеркале, под глазами круги, белки с красными пятнами, кожа серая. Как кстати бабушка уехала в санаторий. Она всегда брала путёвку на учебное время, чтобы дать мне возможность привыкнуть жить без неё. Хорошо, что она не видит меня сейчас. Я нашёл в ее аптечке снотворное. Без него мне не уснуть. А с таким видом я не смогу завтра сыграть навязанную мне роль.