Я её не трону

Я не пою

Аня

Однажды куратор зашла перед парой в аудиторию и объявила, что к празднику посвящения в студенты нужны артисты. Всех, кто умеет петь, играть на инструментах, танцевать, пишет стихи или хорошо декламирует, просила прийти к девяти вечера в актовый зал. Мне захотелось поучаствовать. Сыграю что-нибудь красивое, найти бы ещё, кто споёт. Жаль, мои ребята из «Oblivion» поступили в другие ВУЗы.

После занятий успела сбегать домой за гитарой, примчалась без опоздания.  На зрительских местах было оживленно. Все весело щебетали, знакомились, музыканты настраивались. Парней с гитарами я насчитала пять. Потом пришли преподаватели, и началось прослушивание. Из тех гитаристов оставили двоих – трое слишком фальшивили. Были песни под минус, стихи, танцевальные номера и стендап. Наступила моя очередь. Я вышла на сцену, свет бил в глаза, не позволяя увидеть зрителей. Села на стул к микрофону, аккуратно сложив ножки, наверное, в джинсах было бы удобнее, чем в платье. Сыграла мелодию, которую разучивали с «ВВ» одной из последних.

 Ирина Михайловна Гущина, она тут главная по самодеятельности, похвалила:

- Неплохо, только лучше с голосом.

Ответила, пожав плечами:

- Я не пою.

- Я пою! – раздался до мурашек знакомый голос, и на сцену неспешно поднялся Витя. Он невозмутимо говорил:

- До 12 лет занимался в вокальной студии.

Надо же, никогда бы не подумала. Преподавательница пригласительно указала рукой на микрофон. Мне показалось, женская половина зрителей мгновенно смолкла. Из-за кулис студентки с любопытством разглядывали Виктора. Он ещё больше возмужал после школы: стал шире в плечах, упругие мышцы красовались под в меру облегающей футболкой, и как прежде, не являясь смазливым красавчиком, он всё-таки покорял слабый пол. В нем чувствовалась какая-то особенная, непреодолимая сила. Я вздрогнула, когда он запел. Чистый, красивый тембр ласкал слух. Песню узнала сразу, и больше чем уверена, она была для меня.

«Мне некому петь любимые песни,

Обрушился весь мир на голову мне.

Сижу на краю разбитого сердца, внутри меня все замолкли голоса…»

Он не продолжил. Посчитал, что и этого достаточно. Аплодировать на прослушивании не принято, в зале стояла тишина – это равносильно признанию. Я не могла вымолвить ни слова. Гущина ликовала:

- Отлично! Вместе и выступите. Кто вы у нас?

Шмелев назвал наши имена и группы.

- А что это за песня?

Кто-то рядом подсказал:

- «Нервы», «Привет, лови».

- Там слова корректные, без нецензурщины?

Тот же студент поддержал:

- Там все прекрасно.

- Ну вот ее и подготовите тогда. Так, с вами через четыре дня в это же время встретимся, послушаем, что получается. Следующий, давайте!

На сцену уже выходили танцовщицы. Я быстро отсоединила кабель от гитары и побежала догонять Шмелева, который стремительно шел к выходу.

- Подожди! – крикнула уже в коридоре. Вокруг несколько артистов обсуждали репертуар и совместные выступления. На нас они не обращали внимания. Витя развернулся на 180 градусов.

- Миронова, только не говори, что не станешь мне аккомпанировать. У нас выйдет отличный дуэт.

- Ты специально?

- Честно?

- Разумеется!

- Случайно вышло. Правда. Я пришёл, чтобы тебя с гитарой увидеть, а когда представил, что с тобой репетировать будет кто-то другой, рука непроизвольно в воздух поднялась, и я вызвался на сцену. Песня сама в голову пришла, я ее последнее время часто слушаю.

Сказал, глядя многозначительно.

- Но ты так поешь! Почему я раньше об этом не знала? В школе ты только спортсменом слыл.

- Мама водила в вокальную студию с шести лет. А когда ее не стало, я не смог продолжать занятия - морально тяжело было. Бабушка не настаивала. Не пел на публику с тех самых пор, но сегодня как-то само собой все получилось.

Я не знала, что ответить. Возмущение стихло, уступив место пониманию. Хотела же высказать, мол, как посмел снова ко мне подступиться? Но он смотрел так просто и бесхитростно, что верилось каждому слову. Я остыла:

- Подбирала эту песню год назад. Так что мне только повторить и можно репетировать.

Он улыбнулся широко и спросил:

- Когда и где?

- Давай в парке, у пруда устроимся. Можно завтра. Ты во сколько сможешь?

- У меня пары до семи, ты в пять уже освободишься. Можно к восьми тогда.

- Успел узнать мое расписание?

- Ну… да.

Ко мне закрались сомнения: не подстроил ли всё-таки он ситуацию? Подумать не успела, к нам со всех ног нёсся Кирпичев. Его видеть я совсем не хотела сейчас. Быстро попрощалась со Шмелевым, влилась в группу первокурсниц, вышедших из актового зала, прошмыгнула к выходу и на всех парусах домой!

Сергей позвонил через пять минут. Оставила без ответа. Только спустя полчаса взяла, наконец, трубку, соврав про беззвучный режим.

- Почему не предупредила, что на прослушивание пойдёшь? Я от твоих одногруппников узнал.

- Не посчитала нужным.

- Ясно. Шмелев что там делал? Я видел вас вместе. Он к тебе приставал?

- Нет, конечно. Мы просто разговаривали.

- Анют, я его много лет знаю, он опасный и очень хитрый. Прикидывается правильным, а сам только и ждёт момента побольнее ударить. Такие люди самоутверждаются за счёт других. Да ты и сама знаешь.

Его слова словно ведро ледяной воды. Все очарование момента исчезло. Как я могла снова довериться Виктору? Перед глазами стояла его ухмылка, в голове издевательское: «Извини, малышка». Какого черта я все забыла, стоило ему оказаться рядом? Как кстати Кирпичев со своей правдой.

- Спасибо, Сереж. Для меня очень многое значит твоя поддержка.

- Вот это приятно! Обещай, что больше не станешь с ним общаться.

- Не могу. Мы вместе выступаем на посвящении в студенты.

- Чего?!

- Так получилось. Нас в дуэт объединили.

- Откажись!