Я его у тебя уведу

24

Следующие две недели выдались суетливые и не очень-то веселые. За время командировки дел накопилась целый Эверест. И шеф постоянно новые задания подбрасывает. Но работы я не боялась, с детства вырастила в себе привычку к усидчивости и дотошности.

Даже радовалась новым поручениям. Они меня отвлекали от нехороших мыслей. Я беспокоилась о Диме. Что-то с ним не то происходило... Он делал вид, что все в порядке, но меня не обманешь – за годы совместной жизни я научилась его чувствовать. И если что-то тревожило его, я тоже начинала тревожиться.

Он вел себя странно. Несколько дней подряд ходит веселый, ласковый. Нежностями сыпет, подарки приносит, всякие приятные мелочи – то мои любимые пончики купит с малиновой глазурью, не поленится съездить за ними в кондитерскую в другом конце города. То цветы притащит – просто так, без повода. На работе каждый час в кабинет забегает, дома ни на шаг не отходит.

А потом раз – и замыкается. Молчит, уходит в себя, глаза отстраненные. Когда иду спать, он сидит полночи за компьютером, а потом ложится на диване – говорит, не хочет ночью тревожить.

Я несколько раз пыталась с ним поговорить.

– Дима, ты не заболел? – спрашивала я настойчиво. – Или что на работе случилось? Что-то серьезное? Ты меня расстраивать не хочешь, потому и не говоришь?

Раньше он всегда со мной делился проблемами. Если случалось что-то совсем уж плохое – например, когда он чудом избежал серьезной аварии, или когда брат его чуть в тюрьму не угодил по глупости, или когда шеф сгоряча однажды весь их отдел уволил на два дня, пока не одумался – он все равно мне все рассказывал, хоть и старался все представить не таким страшным, чтобы я не сильно психовала. Позднее, когда все улаживалось, я узнавала все детали и приходила в ужас. Но все же и радовалась, что Дима меня старается ограждать от неприятностей. Однако куда сильнее радовалась, когда мы вместе искали выход и находили. Мы всегда были отличной командой и доверяли друг другу.

Но теперь на мои расспросы Димка отмахивался:

– Карина, ничего не произошло. Я себя просто усталым чувствую все время. Весна близко, авитаминоз, наверное. Надо витаминчиков пропить. Да схожу я к врачу, схожу! Не гунди!

Из-за этой его усталости с авитаминозом мы и любовью занимались редко. Ровно два раза за две недели. Совершенно спонтанно. Однажды я мыла посуду на кухне, Димка подошел сзади, заграбастал, и начал целовать так, как будто год меня не видел. А потом молча увлек в спальню и устроил такое, что я на завтра целый день ходила на трясущихся ногах с глупой улыбкой на лице.

Второй раз разбудил меня среди ночи. Мучительно долго ласкал, а когда все закончилось, гладил волосы, зарывался в них носом, водил пальцем по плечам, животу…

Это было так нежно и сладко, что я расчувствовалась чуть не до слез.

И после той ночи Димка стал прежним. Безаботным, веселым. Шутил, подкалывал. И никогда не перечил. Если задерживался на работе хоть на полчаса – сразу звонил, слал сообщения. И даже свою новую одежду засунул поглубже в шкаф, вытащил старые футболки и рубашки, что я ему покупала и носил их с удовольствием. Но я все-таки ему много нового купила; его новый образ мне понравился, более яркий, элегантный.

А Ленку я эти недели вообще не видела. Она как испарилась или будто пряталась. Где-то была в офисе, конечно, куда она денется. Но на глаза мне не попадалась. Пару раз мельком увидела ее в кафе, а на общих собраниях она судилась где-то далеко, за моей спиной.

Поэтому о ней я и вовсе не думала.

Начальник все-таки отправил Диму в командировку. Недолгую, на три дня, но ответственную. Ему нужно было ехать в отделение в соседнем городе в качестве инструктора, внедрять новые методы работы и рассказывать об особенностях свежего проекта. Он целыми днями готовился, материалы собирал, презентации лепил, и опять стал чуточку раздражительным.

Но в вечер перед отъездом, когда я суетилась, собирая для него чемодан, Дима поймал меня за руки и усадил на диван.

– Карина, когда приедешь, нам нужно будет поговорить, – сказал он серьезно, с загадочной кривой улыбкой.

– Говори сейчас! Что за игры?

– Нет, потом… Это очень важно.

– Ну вот, я теперь три дня места себе находить не буду. Буду думать, что это такое важное ты мне собираешься сообщить.

– Да-да, думай! Думай о нас и ни о чем больше. О том, что я тебя люблю. Что бы ни было в жизни…

Он быстро поцеловал меня и отпустил.

Что бы ни было? Что это значит? Такая таинственность вообще не в Димкином характере. Господи, ну как подменили мужика! Кризис среднего возраста, что ли? Рановато. Скорее, кризис подростковый. В его возрасте мужики еще совсем дети, так моя мама утверждает.

Дима уехал утром, на своей машине. Поднялся рано, часа в четыре, я еще спала. Поцеловал меня в лоб:

– Спи, не вставай! Я поехал. Не на край Земли же! Три часа и на месте.

– Сразу позвони, как доедешь!

– Обязательно. Пока, Котя.

Он еще раз поцеловал меня, и, пока я выбиралась из кровати и надевала халат, ушел. Хлопнула дверь, а я уже не смогла уснуть. Встала и пошла варить кофе.

Ох уж эти командировки! Хоть и часто Димка в них ездит, и недалеко в этот раз, все равно буду волноваться. Особенно когда он за рулем.

И что еще за разговор он приготовил?

Выпив кофе, начала убирать разбросанные вещи. Димка оставил футболку на кровати, а рядом лежала пачка новых носков – забыл взять, растяпа!

Выдвинула его ящик, чтобы бросить носки внутрь. Но ящик застрял и никак не хотел задвигаться обратно. Пришлось вытащить его полностью, лучше уложить вещи.

И тут, среди трусов и носков, я увидела что-то красное. Обтянутая бархатом ювелирная коробочка была надежно спрятана на самом дне.

У меня дрогнуло сердце.

Я торопливо взяла коробочку и покрутила в руках.

Не имею привычки рыться в Димкиних вещах, а эту вещь он решил спрятать. Но она явно предназначена мне! Что там?