Я его у тебя уведу

41

После встречи с Димкой я понимаю одно: надо что-то менять. Да не что-то, а все! Начинать жить. Как – пока непонятно, но главное начать, а там станет ясно. Начать потихоньку, с небольших перемен, камушек за камушком, кирпичик за кирпичиком, строить новую жизнь.

– Тебе надо развлечься, выйти в люди, – требует Мария Михайловна. – Что всегда советуют женщинам в твоей ситуации? Жить для себя, заняться собой. Удариться во все тяжкие, в конце концов! Ну, мы с тобой дамы не такие, чтобы в загулы уходить, у нас принципы, но кое-что позволить себе можем. Давай, Карина, позвони друзьям, сходи в ресторан, на дискотеку!

– Да какие дискотеки, Мария Михайловна, сейчас ночные клубы и бары, неужели не знаете? – улыбаюсь я. – С молодежью ведь работаете.

– С детьми, они по клубам еще не ходят.

– Да и меня туда не тянет.

Но все-таки меня захватывает лихорадочная жажда перемен. Хотя отдаю себе отчет – я лишь ищу средство заглушить боль. В отчаянии села за ноутбук, пролистала десятки сайтов, взяла телефон и записалась и на маникюр, и в парикмахерскую, и на массаж, и в бассейн, и на йогу, и на курсы саморазвития… Ни одного свободного вечера на следующей неделе.

Катя упорно зовет в бар, но я пока не готова. Чувствую, все разговоры об одном будут, а я не то что говорить – думать о Димке с Ленкой не хочу. Хотя не получается.

Мой запал пропал на следующий же день после визита в парикмахерскую. Сижу в кресле, парикмахерша надо мной колдует, я на себя в зеркало смотрю – бледная, под глазами круги. Мне тягостно сидеть неподвижно, мысль одна – зачем это все? Мне это не нужно. В последние дни я даже не красилась, за собой почти не следила. Пустая трата времени, скучные, бессмысленные занятия.

Да еще клиентка в соседнем кресле, перекрикивая фен, рассказывает парикмахерше подробности развода с мужем. Меня тошнит от ее злого, ядовитого голоса. С трудом удерживаюсь, чтобы не крикнуть ей: «Замолчи! Хватит уже! Хватит называть своего мужа гадом и сволочью! Хватит полоскать грязное белье! Ты его любила вообще, когда замуж выходила? Как так получилось, что твоя любовь превратилась в ненависть?»

Потому что у меня нет ненависти к Димке. Ненавидеть его – как ненавидеть собственную руку, которую тебе ампутировали из-за травмы.

Мне плохо от того, что жизнь такая. Что это случилось с нами, хотя не должно было случиться.

– Красавица! – возвещает Юля, моя парикмахерша, снимая пелерину.

Тупо смотрю на себя. Да, неплохо. Теперь мои волосы намного короче, лицо обрамляют интригующие выбеленные пряди.

Благодарю ее, но у стойки администратора отменяю завтрашнюю запись на маникюр и массаж. Не хочу. Не выдержу.

Но дома понимаю: надо заставлять себя жить. Заставлять радоваться. Шаг за шагом, шаг за шагом...

И поэтому на следующий день после работы еду на кружок рисования. Я не показывалась там после всех событий. Катя пишет, что тоже бросила, почему – не знаю. Наверное, с руководителем Арсением у них размолвка.

Ну и хорошо, что я ее там не встречу. Посижу спокойно, порисую. Это помогает. Там будут люди, малознакомые, но дружелюбные. Они будут молчать, говорить лишь о том, как лучше смешать краску и какие штрихи положить на бумагу. То, что мне сейчас нужно.

Когда подхожу к Дому культуры, звонит телефон. На экране незнакомый номер. Я жду звонка от хозяйки квартиры, которую собираюсь снимать, поэтому безбоязненно нажимаю кнопку.

– Слушаю!

– Карина, не бросай трубку, пожалуйста! – требует знакомый мелодичный голос, от которого меня сжимает болезненный злой спазм. – Не бросай, пожалуйста, нам нужно поговорить! Кариночка, не будь как маленькая!

Это Ленка. Я заблокировала ее номер, но она звонит с нового. Чудовищным усилием воли сдерживаюсь, чтобы не отшвырнуть телефон.

– Что тебе нужно?

– Поговорить о нас с Димой. Карина, пожалуйста, это нужно всем нам. Это очень важно, поверь мне. Я понимаю, каково тебе сейчас. Но что поделать! Это жизнь. Такое бывает. Давай попробуем вести себя по-взрослому.

Она подпустила в голос сострадания, она почти воркует, она говорит со мной ласково и очень искренне.

О нас с Димой! Кто эти «мы»? Она и Дима? Или я тоже вхожу в этот круг? Стерва, стерва!

– Говори сейчас.

– Это не телефонный разговор. Давай встретимся где-нибудь. Только мы, девочки, без Димы. В баре или в кафе.

– Нет. Мне это не нужно.

– Нужно. И тебе, и Диме, и мне. Некоторые вещи нельзя оставлять недосказанными. Ты должна понять, ты же всегда была умницей. Ты умеешь рационально мыслить. Диме сейчас непросто, я должна помочь ему, я вижу, что он…

Нажимаю «отбой».

Мне неинтересно, что она хотела. Впрочем, догадываюсь: ей нужно закрепить победу. Увидеть мое окончательное поражение. Не знаю, как сейчас они общаются с Димкой. Они точно общаются, поскольку ни один из них не уволился с работы.

Но это больше не должно меня касаться. Они теперь сами по себе. Я не буду учинять никакие разборки, никакие разговоры по душам «между нами девочками» мне не нужны.

Но как я не стараюсь успокоиться, не могу. Ленкин звонок вывел меня из себя, натурально добил.

На занятии сижу сама не своя, не могу провести ни одной ровной линии. Руки дрожат, пару раз на бумагу капнули слезы. Руководитель Арсений строго поджимает губы и качает головой, потому что на его невинное замечание о моем рисунке я огрызаюсь. Хоть тут же извиняюсь.

Еле дожидаюсь, когда урок закончится. Скорее домой, на диван, сесть перед телевизором, слушать болтовню Марии Михайловны, ее рассказы об учениках! Или сослаться на головную боль, уйти на кухню…

Скорее бы все-таки переехать, чтобы остаться совсем одной. Квартира будет готова на следующей неделе…

– Ага! Наконец-то я вас поймал!

И меня правда бесцеремонно ловят за плечи и разворачивают.

– Каждый день в ваш класс заглядывал, все ждал, когда вы появитесь, почти потерял надежду! – жизнерадостно балагурит Олег Борисович. – Но дождался, дождался! Знал, где засаду устраивать. Я опытный охотник.