Я — эмпат

-28-

Подключив телефон к зарядке, я включила его и открыла фотографии. Вчера удалось прочитать только около десяти страниц, из которых я мало что узнала. На следующих фотографиях говорилось о тихих. Авто книги уделил им достаточно много места в своей работе, но суть была одна — они не враги. Тихие всегда работали в тандеме с эмпатами, помогали им развивать и контролировать дар. Со временем необходимость в помощи отпала, и тихие стали молчаливыми наблюдателями. Было интересно узнать, что эмпат, не справляющийся с даром, становится тихим. Это своеобразное наказание — после бури эмоций ощущать пустоту. Некоторые тихие сохраняют дар, но в атрофированной форме, то есть они могут считывать эмоции, но не могут поглощать их. И, в отличие от эмпатов, тихие не нуждаются в эмоциях, они обретают иную форму жизни и цель, поэтому дар утрачивает свою ценность.

Дальше автор рассказывал о том, что есть способ уничтожить тихих. Поскольку они являются антиподом эмпатов, то на них нужно обрушить все эмоции разом. Это сломает их, и вернувшись после тишины в эмоциональную яму, они уже не могут выбраться. Об этом писал Павел, только он еще указывал на заклинание, а в книге о нем сказано не было. Возможно, тихие со временем стали сильнее, получили иммунитет к эмоциям, и проверенный способ уничтожения на них не работает.

На следующих страницах автор писал о поглощении эмоции. Он указал, что если эмпат случайно или специально поглощает эмоцию, то он должен пропустить ее через себя и вывести, но не запирать. Запертая эмоция становится холодным оружием, способным уничтожить своего носителя, причем сделать это с жестокостью. Но Павел учил меня именно запирать эмоции, и это мне помогало справиться. Если их не запирать, то как от них избавляться? И что значит пропустить? Об этом в книге сказано не было. Никаких инструкций и подсказок. Только пустые слова, которые прирожденный эмпат, может, и поймет, а вот человек, получивший дар случайно, нет. В голове пронеслась мысль о том, что когда я научусь пользоваться даром, я напишу собственную книгу. И обязательно расскажу подробно, как спасаться, что делать и как уберечь себя от взрыва мозга.

Я читала медленно и внимательно, перечитывая несколько раз, боясь упустить из виду важную деталь. И уже через десять страниц буквы начали расплываться, в голове помутнело и мне пришлось сделать перерыв.

Я убрала телефон, но достала бумаги Павла. Так, что же здесь может помочь? Была какая-то странная деталь в этих анкетах, но я не могла понять, что это за деталь. Я перечитала их уже сотню раз, но так и не поняла, что именно мне кажется странным.

Я провела за чтением полдня, пока солнце не опустилось горизонт. Посмотрела на время — почти восемь. Надо бы ужин приготовить, накормить своего спасителя. Я поднялась с пола и только хотела достать из холодильника продукты, как зазвонил телефон.

— Да, — ответила, сразу ощущая тревогу.

— Оль, я не приеду, — почти шепотом сказал Морозов.

— Почему? — тоже шепотом ответила я.

— Под меня копают, — ответил он быстрым, раздраженным тоном, — Начальство обвиняет в связи с подозреваемой.

— Какой подозреваемой?

Тяжелый вздох.

— С тобой, Оль!

— Так у нас нет никакой связи, — мозг отказывался работать после долгого чтения и шока от его слов.

— Общение — это тоже связь. Короче. Начальнику пришли фотографии, где мы с тобой у твоего дома. Пока меня не обвиняют официально, но до этого один шаг.

— А кто прислал фотографии?

— Я не знаю. Но это не наши точно, аноним какой-то. За тобой следят, Оль. — он немного помолчал. — Будь осторожна!

— Я….

— Сиди и не высовывайся. Телефон всегда держи заряженным при себе, если вдруг будет опасность, сразу звони мне, поняла?

— Поняла.

— И закрывай двери, ради бога! — вздохнул он.

— А что с убийством? — быстро спросила я, пока он не отключился.

— Я тебе в сообщениях попозже пришлю, — ответил он и отклонил звонок.

Я убрал телефон и сразу бросилась к двери, закрывая замки. За мной следят… Хотят, чтобы я стала очередной убийцей? Считают меня опасной?

— Черт! — крикнула я и с силой пнула дверь, едва не сломал пальцы на ноге.

Все усложнялось, только теперь я не только подозреваемая, но и мишень. Одинокая мишень. Без защиты.

Снова схватив телефон, я вернулась к книге. Цель была уже конкретной — вытащить из этой задницы не только себя, но и Морозова, который стал случайным участников всего происходящего.

Следующие страницы книги были посвящены передаче эмоций людям. Автор указал, что эмпатия тесно связана с фантазией, что позволяет пользоваться даром практически на интуитивном уровне. Но эмпаты еще и могут видеть эмоции. Красное — злость и ярость, синее — раздражение, белое — забота и нежность. И опытные эмпаты видят эмоцию у человека, она расплывается вокруг него маленьким облачком, что позволяет легко забрать. Передается эмоция практически аналогично — захватывается нужное облачко и мысленно, либо движением руки направляется на нужного человека. Звучало логично, хоть и немного странно.

Дальше было указано, что эмпат может не считывать и не поглощать эмоции автоматически. И для этого он должен поставить внутренний барьер, ограждая себя от потока человеческих чувств. Нужно мысленно закрыть сознание, когда не хочется читать людей. Автор указал, что сначала это требует усилий, но постепенно барьер становится прочным и надежным, и его не приходится устанавливать каждый раз перед общением с людьми. И дальше шла пометка о том, что именно закрытость делает каждое следующее поколение носителей более человечным. Дар атрофируется, утрачивает свою ценность.

Я открыла следующую фотографию, но на телефон пришло сообщение. Нажав не него, я поняла, что это видеозапись. Включила, и на экране появился мужчина лет сорока пяти, с круглым, отекшим лицом и огромным фингалом под глазом. Он сидел за столом, и судя по обстановке это была комната допроса.

— Рассказывайте по порядку, — за кадром раздался ледяной голос Морозова.