Я еще не жила. Книга 2. Еретик Ахетатона

Глава 4

Вскоре Амен-Оту успокоилась насчет погони. Она стала смотреть по сторонам – вглядываться в берега, ища разрушения, причиненные войной; но все казалось таким же мирным и неизменным, каким было всегда. Довольно часто среди хижин, среди ячменных и пшеничных полей, прорезанных каналами, попадались маленькие храмы старых богов, служившие постоялыми дворами: жрецы кормились не только подношениями поселян, но и от щедрот путников. Однако Амен-Оту и ее ученики остерегались приближаться к этим домам богов - они ночевали, не покидая лодки: женщины укладывались внутри, а Уаэнхор с товарищем снаружи, на земле, готовые отразить нападение. 
Но путешествие выдалось спокойным - даже крокодилы их не тревожили, только иногда на мелководье мелькали бурые шипастые спины. Мимо сновали другие лодки, плоты, проплывали величественные корабли вельмож, с каютами и под парусами; попадались и корабли иноземного вида, хотя и редко. Амен-Оту уже не раз спрашивала себя - чьи посланники бывают при дворе, в каких отношениях Та-Кемет с царством хеттов, Амурру, Сирией, Вавилоном? Конечно, страны, соперничающие с Черной Землей, не волнует «истина», открывшаяся новому фараону. Они лишь порадуются ослаблению могущественной державы: стервятники только и ждут, чтобы наброситься... 
Но сейчас она должна думать о другом. И главные разрушения, и главные опасности они встретят в Уасете! По дороге жрица и ее ученики не раз обсуждали, где лучше остановиться, когда они прибудут в город. Быть может, попроситься под чей-нибудь кров, за хорошую плату? 
Ситамон, едва услышав такое предложение, стала горячо возражать; да жрица и сама поняла, что это неразумно. В Уасете поселился страх. И предатели и доносчики гораздо скорее сыщутся среди простых людей, не защищенных ничьим высоким покровительством, - тем более, молодая женщина, путешествующая в одиночку, во главе отряда, всегда подозрительна...
Амен-Оту поняла, что надо обратиться за помощью к сильным. Уасет - по-прежнему дом Амона, его главный оплот; и жрецы Ипет-Исут*, величайшего храма страны, все еще сильны и держатся друг друга.
Амен-Оту сообщила о своих намерениях спутникам. Никто не возразил. Все понимали, что другого выхода нет. 
Наконец они достигли Уасета, жарким поздним утром. Этот город ошеломил Амен-Оту, будто она попала в него впервые: ей стало ясно, что перед нею главный соперник Ахетатона. Великий храм Амона, огромный и надменный, с его бесчисленными помещениями и переходами, в отличие от Пер-Атона, был закрыт со всех сторон, и надвратные башни-пилоны охраняли его вход, как бессменные часовые. 
Привязав лодку, женщины вместе с Уаэнхором покинули ее - Джосер-Хеперу остался стеречь лодку и вещи. Теперь уже заблудиться было нельзя: они в потоке прохожих добрались до аллеи сфинксов, которая вела к главным вратам храма. Там было уже не протолкнуться от верующих. Амен-Оту с волнением и некоторым злорадством подумала, что здесь, по крайней мере, усилия Эхнатона пропадают втуне: почитание Амона отнюдь не пошло на спад. Однако среди местных жрецов наверняка немало тех, кто выслуживается перед новой властью, - возможно, есть и те, кто назначен самим Еретиком или царицей Нефертити... Только бы не попасться таким!
Амен-Оту распрямила плечи и постаралась придать себе ту уверенность, которой не ощущала. Они благополучно прошли мимо караульных - храмовой стражи при башнях-пилонах. Первый внешний двор был заставлен статуями, изображавшими самого бога, в разных обличьях, и его семью - богиню Мут и их сына Хонсу; люди молились перед ними группами и поодиночке, простираясь в пыли. Гранитные обелиски, испещренные священными надписями, тоже собирали много почитателей. 
Амен-Оту совершила преклонение перед одним из изваяний Амона. Она прошептала слова молитвы, стараясь, чтобы они шли от самого сердца; но сердце ее осталось холодным... Жрица была смущена и подавлена этим, однако решимость ее странным образом только укрепилась. 
Поднявшись с колен, она отряхнула уже запыленное светло-желтое платье и огляделась в поисках какого-нибудь жреца. Довольно быстро она нашла взглядом молодого человека, в одной длинной белой юбке, который растолковывал что-то группе почтенных горожан - судя по всему, семье. Эти люди сбились в кучу как овцы и внимали каждому слову жреца, что тому явно очень льстило; хотя он и старался хранить подобающее его сану непроницаемое выражение. Амен-Оту улыбнулась. 
- Кажется, то, что нужно, - вполголоса сказала она своим спутникам. - Я попробую. 
Она дождалась, пока осчастливленная семья не ушла, с бесчисленными поклонами. И тогда приблизилась к жрецу сама. 
Он повернулся к ней. 
- Ты тоже ищешь милости бога, женщина? 
Амен-Оту склонила голову; однако не стала кланяться так низко, как те прихожане. 
- Я сама служительница Амона, божественный отец, - негромко произнесла она, взглянув молодому человеку прямо в глаза. - Я прибыла с севера, по важному делу. 
- О!.. 
Жрец на миг смешался и отступил. Конечно, здесь, в Ипет-Исут, были свои женщины-жрицы, весьма влиятельные. Но он вдруг почувствовал, что эта девушка в простом дорожном платье, стоящая перед ним, может иметь гораздо больший вес, чем все здешние служительницы - собранные вместе и не покидающие безопасных пределов храма... 
- Ты желаешь, чтобы тебе устроили встречу с одним из четверых великих пророков Амона? 
Амен-Оту улыбнулась. Несмотря на внешнее высокомерие, этот юноша был еще очень неуверен в себе. 
- Нет, - мягко сказала она. - Возможно, позже. Я хочу узнать, найдутся ли у вас, в Ипет-Исут, комнаты для меня и моих троих спутников. Разумеется, я все оплачу. 
Молодой жрец наморщил бритый лоб.
- Я узнаю, - произнес он и скрылся. Амен-Оту поняла, что добилась своего.
Вскоре жрец вернулся и пригласил их следовать за собой. Они прошли через огромный колонный зал, стены которого покрывали рельефы, изобравшие битвы и победы прежних владык; потом, через несколько переходов, попали в один из озелененных внутренних двориков. Войдя в низенькую дверь, они очутились в коридоре, который сворачивал налево. Но им указали две комнаты у самого входа – располагавшиеся друг напротив друга.
- Я пришлю к вам раба для услуг, - сказал жрец и снова исчез.
Амен-Оту, посмотрев в глаза спутникам, опять ощутила беспокойство. Теперь они были уверены, что этот человек доложит об их прибытии высшему начальству. Но делать было нечего.
Комнаты, чисто выбеленные, оказались обставлены бедно, но опрятно. Спустя небольшое время пришел мальчишка лет девяти – обещанный храмовый раб. Он принес воду для умывания. При виде ребенка у Амен-Оту полегчало на душе: наверняка ему приказали шпионить за гостями, но сладить с ним будет легче. 
Когда мальчишка ушел, она выждала некоторое время – а потом сказала своему ученику:
- Уаэнхор, сообщи Джосеру-Хеперу, где мы находимся. И сразу же попытайтесь разузнать в городе… где искать его. В храме никого об этом не спрашивайте! Ты понял?.. Я жду вас обоих к вечеру.
Уаэнхор низко поклонился.
- Мы все сделаем, - сказал он и исчез. Женщины остались одни.
Время тянулось, казалось, бесконечно. Снова пришел мальчик, который принес им еду и проводил по нужде, по просьбе госпожи. Потом Амен-Оту и Ситамон вернулись в свою келью. Им представлялось, что они никогда уже не выйдут отсюда, а мужчины их не найдут…
Однако оба их спутника вернулись вместе с вещами – когда солнце уже садилось. Вид у них был очень взволнованный и торжественный.
Амен-Оту порывисто встала; но покачнулась и снова села на табурет. 
- Что?..
Уаэнхор присел на корточки напротив нее. 
- Мы нашли его, - произнес он, тихо и раздельно, глядя ей в глаза.   Прорицатель живет в доме на окраине. И ждет тебя сегодня, госпожа, если ты согласна.
- Сегодня – на закате? – выговорила Амен-Оту непослушным языком.
Уаэнхор кивнул.
- Да. Ты пойдешь?
Жрица больше не раздумывала.
- Пойду. Потом может быть поздно.
Все четверо подкрепились хлебом и финиками. Потом Амен-Оту встала, набросив широкий белый плащ.
- Идем, Уаэнхор. Ситамон, Джосер-Хеперу… вы остаетесь.
Ситамон вскочила. Она поцеловала госпоже руку, хотела что-то сказать; но от волнения перехватило дыхание. Амен-Оту ласково коснулась ее щеки, и они с первым учеником вышли. Никто их не задержал.
Уже вечерело – и Амен-Оту знала, что стемнеет очень быстро. В храмовом дворе еще оставались молящиеся, но скоро не будет никого, кроме жрецов и стражи. Пустят ли их с Уаэнхором обратно? И о чем спросят?..
Амен-Оту нащупала своего лазуритового скарабея – она носила его с собой, в полотняном мешочке на поясе. Они молча и торопливо прошли по аллее сфинксов. Повсюду в городе уже горели огни, Амен-Оту увидела вдали огромные очертания покинутого дворца фараона. Она вздрогнула и отвернулась.
Уаэнхор повел ее вдоль реки, туда, где кончались богатые кварталы. Неужели этот прорицатель нищенствует?.. Или все это только притворство?
- Как его зовут, ты хотя бы узнал? - спросила она. 
- Техи, - ответил Уаэнхор.
- Но ведь это не имя человека, это название месяца*! – воскликнула изумленная жрица.
Ее охранитель пожал плечами.
- Не знаю, госпожа. Сдается мне, этот человек чужестранец. Возможно, это название месяца, когда он прибыл сюда.
Они в молчании дошли до жилища прорицателя. Дом оказался самый неприметный, глинобитный. Уаэнхор постучал. 
Им открыл слуга – несомненно, азиат, в длинной и плотной пестрой одежде и шапочке, с выпуклыми черными глазами. 
- Вас ждут. Проходите, - пригласил он.
Они прошли через полутемную прихожую и дальше по коридору. Но, когда они оба хотели ступить в комнату, слуга отстранил рукой Уаэнхора.
- Только госпожа, - сказал он.
Рука Уаэнхора дернулась к ножу, глаза сверкнули… Но Амен-Оту успокаивающе кивнула ученику. Она глубоко вздохнула и толкнула дверь.
Комната, освещенная единственной лампой, сперва показалась ей совершенно пустой: там пахло миррой и корицей. Мебель была непритязательная – большой стол, как в самых бедных домах, и две лавки по сторонам его. Однако алебастровая лампа в виде головы барана, стоявшая на табурете в углу, была дорогая, тонкой работы.
И только оглядев помещение, Амен-Оту заметила хозяина. Он выступил ей навстречу: высокая фигура в темном балахоне. Лампа осветила снизу его золотой лик. 
Да, именно так: лицо прорицателя скрывала золотая маска, превосходной работы… такие в Та-Кемет отливали только для мертвецов царской крови! Амен-Оту вдруг подумала, что если маска повторяет черты этого человека, он должен быть хорош собой. Но когда хозяин комнаты приблизился, все мысли выветрились, остался только страх. 
Он жестом пригласил ее сесть; и Амен-Оту поспешила опуститься на лавку. Сам прорицатель величественно сел напротив, положив руки на стол.
Амен-Оту была вторично поражена тем, что на них, против ожидания, не оказалось никаких повязок – руки его были крупными и сильными, но хорошей формы, как у человека благородного происхождения. Потом она заметила, что бинты стягивают его руки дальше, от запястий к плечам: там, где те скрыты широкими рукавами. Тут жрица смекнула, что этот человек, должно быть, боится солнечного света, но не лунного! Дома он снимает повязки с рук, для удобства; а когда выходит наружу, слуга забинтовывает его кисти снова…
Все это было удивительно и жутко. Однако Амен-Оту немного успокоила мысль, что прорицатель хоть чем-то напоминает обычного человека.
И тут он заговорил.
- Я ждал. Ты явилась.
Он владел языком ее родины, но ей послышался отчетливый иноземный выговор – такой же, как у слуги. Возможно, они оба ассирийцы - или, скорее, вавилоняне! 
- Ты ждал меня – или ждал, что я приеду в Уасет, ради встречи с тобой?..
- И то, и другое. Так было предопределено.
И тут Амен-Оту заметила новую странность: от человека, называвшего себя «Техи», ничем не пахло. Только благовониями. Она обоняла запах собственного пота и знала, что мужской пот пахнет резче; а под слоем одежд и повязок собственного запаха этого мужчины не смогли бы скрыть никакие благовония, даже если он тщательно соблюдал чистоту. Однако она чувствовала только аромат мирры. 
Техи сцепил руки, покоившиеся на столе. Ей показалось, что он улыбается под своей маской.
- Ты пришла за помощью, Амен-Оту. Говори.
- Божественный отец…
Она обратилась к нему так, как обращались к жрецам в Та-Кемет. Вдруг ей захотелось соскользнуть с лавки и опуститься на колени перед этим существом: Амен-Оту знала теперь, что перед ней не обычный смертный, а могущественный маг! Но она почувствовала, что должна сохранить свое достоинство перед лицом вавилонянина; она сжала руки в кулаки и осталась сидеть.
Прорицатель выпрямился, опустив одну руку на колено, внимательно глядя на нее. Амен-Оту поняла, что он почувствовал ее порыв преклониться перед ним, и ему это понравилось; но ему также понравилось ее самообладание.
- Меня терзают страх и сомнения, которые можешь разрешить только ты, божественный отец, - произнесла она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Я больше не вижу не только своего будущего, но и прошлого! Я забыла, кто я сама такая, - и не знаю, куда веду тех, кто следует за мною! Я служительница Амона, но мой бог больше не направляет меня!.. 
Вавилонянин властно поднял руку, и она умолкла.
- Дай мне то, что ты принесла.
Амен-Оту поняла, что речь идет о скарабее; и ничуть не удивилась, что прорицателю известно о нем. Она опустила руку в мешочек и достала свой амулет. Она вложила священного жука в раскрытую ладонь собеседника, ощутив жар этого первого прикосновения.