Я еще не жила. Книга 2. Еретик Ахетатона

Глава 5

Прорицатель сжал скарабея в обеих ладонях и надолго замолчал, склонив голову. Он вглядывался в необозримые дали - ее прошлое и будущее... как недавно сама Амен-Оту. Но эти разрозненные видения только приводили ее в ужас, в смятение, не давая ответа, кто она такая и что ей надлежит делать!
Наконец Техи поднял голову и посмотрел ей в глаза. Амен-Оту ждала, что он скажет вещие слова, снимет бремя с ее души! Но вместо этого прорицатель сказал:
- Дай мне твои руки. 
Амен-Оту снова затрепетала... Но у нее и мысли не возникло, чтобы ослушаться. Она протянула обе руки, и вавилонянин вложил в них скарабея: его большие горячие руки сомкнулись вокруг ее кистей.
Это было стыдно, сладко, страшно - почти как недозволенная ей любовная близость с мужчиной… Но потом руки Техи вдруг сильно сжались, так что амулет больно впился в ее ладони; Амен-Оту вскрикнула и содрогнулась. Перед ее глазами начали чередой проходить видения, а потом она потеряла себя в них, полностью отрешившись от окружающего и от собственной плоти.
Это были воспоминания, свои и других людей, связанных с нею, с ее третьей жизнью... жизнью после смерти: Амен-Оту увидела свое мертвое спеленутое тело на борту огромного чудесного корабля, в стеклянном ящике. Она вновь увидела золотоволосого юношу и его сестру, которая в прошлый раз предстала перед ней беременной, - Хью и Этель Бертрамов. Имена, слова возвращались к ней вместе с картинами, память обретала цельность. И Амен-Оту поняла, что это было не прошлое, - то, что представлялось ей ее собственным прошлым, оказалось далеким будущим, несколько тысяч лет спустя!
Люди забывали старых богов и преклонялись перед новыми; рождались и гибли новые могущественные царства; сама Та-Кемет, какой жрица знала ее теперь, перестала существовать... Необычайно развились все искусства и науки, но люди будущего утратили многое из того, чем обладали их предки. 
Но теперь – теперь она вернулась назад, и ничего из этого увиденного еще не произошло!.. 
Амен-Оту очнулась, тяжело дыша: чувства вернулись к ней. Она взглянула на прорицателя. Тот выпустил ее руки, и смотрел на гостью с неослабным вниманием: его черные глаза блестели в прорезях маски.
И вдруг ей стало ясно - ему недоступно многое из того, что он только что показал ей. Техи дал ей бесценный ключ к собственной памяти: но многие вещи, которые Амен-Оту постигла в стране будущего - Америке, оставались для него непонятны. Этот человек был во многом так же ограничен, как нынешние смертные.
Но смертным он не был. Амен-Оту открылась та правда о нем и о себе, которой она не пожелала бы сказать никому. Техи был существом той же природы, что и она тогда, в Америке, где ее все знали под именем Амины Маклир! Живым мертвецом - их называли неумерщвленными!.. 
- Теперь мне понятно гораздо больше, божественный отец, - произнесла Амен-Оту, когда вновь обрела способность говорить. - И я поняла... кто ты сам такой, - прибавила она совсем тихо. 
Из-под золотой маски послышался глухой смешок. 
- Неужели? 
Амен-Оту вновь растерялась. Несомненно, как у нее оставались тайны от Техи, так и у него было еще больше тайн от нее! 
Она поднялась со скамьи и опустилась перед ним на колени. Это больше не казалось унижением.
- Но я все еще не могу постичь... главное, чего я не постигаю... почему я снова смертная. Почему я снова в своем прошлом!
Амен-Оту сложила руки, глядя на неподвижного прорицателя. 
- И почему мне все помнится не таким, каким оно было! И судьбы людей, окружающих меня, тоже другие!.. 
Она встала, все еще держа руки сложенными в мольбе. 
Техи еще немного помедлил... потом ответил, медленно и глухо.
- Это не то прошлое, которое ты покинула, когда умерла, а иное. Тебе было позволено вернуться, чтобы получить другую судьбу. Но для этого изменились судьбы людей, близких к тебе и служивших тебе... однако сами они не помнят этого, и живут будто в первый раз. Полнотой знания обладаешь только ты: это самая тяжкая ноша.
Он пошевельнулся; а потом тоже стремительно встал, оказавшись выше своей собеседницы более, чем на полголовы.
- Однако эти перемены на самом деле не так велики. Ты вернулась, потому что теперь ты можешь изменить судьбы великого множества людей. Изменить их жизни... и их посмертный удел.
Амен-Оту побледнела, неподвижная как изваяние. 
- Я догадывалась о чем-то подобном…
Она опять подняла глаза на Техи. Теперь во взгляде, которым он смотрел на нее, больше не было превосходства… он глядел умоляюще, настойчиво: так, словно Амен-Оту держала в руках его собственную судьбу.
Потом он поднес руку к маске… Амен-Оту попятилась, невольно ожидая уродства, чудовищных язв и шрамов. Но вот он снял маску, отбросил клобук, закрывавший его голову; и перед жрицей предстал человек лет тридцати мужественной, благородной наружности. У него были густые черные волосы и аккуратно подстриженная борода: это последнее почему-то поразило ее больше всего. В Та-Кемет мужчины, и жрецы, и миряне, всегда гладко брились. Но черты этого азиата были красивыми и правильными, у него оказалась оливково-смуглая кожа и большие черные глаза. И взгляд этих глаз был устремлен на Амен-Оту с мольбой и жаром.
- Ты должна стать моей, - проговорил он, простерев к ней руки. – Я понял это, как только узнал правду о тебе, - ты единственная, кто достоин меня, а я один в этом мире достоин тебя!
Амен-Оту смотрела на него, не веря своим глазам и ушам. И, в то же время, в глубине своего существа она знала… ожидала, что услышит подобные слова.
- Ты - достоин меня? Но ведь ты…
Техи с горечью рассмеялся.
- Да. Я принадлежу только ночи, как когда-то принадлежала ты. Но в твоих силах вернуть мне солнце, вернуть мне день! 
Амен-Оту попятилась к стене. Она поняла, что теперь это существо стоит между нею и выходом… Но почему-то знала, что неумерщвленный вавилонянин не сможет ее удержать, если она пожелает уйти.
- Ты хочешь сказать… что я способна каким-то колдовством обратить тебя, чтобы ты смог действовать днем, так же, как ночью? Но ты нечист, самое твое существование противно богам!
- Противно богам?..
Взгляд черных глаз пригвоздил ее к месту. Амен-Оту наполнил ледяной ужас, когда жрица поняла, что он способен убить ее без всякого труда – и без всяких последствий! Но прорицатель не тронул ее, только снова рассмеялся.
- Если мое существование гнусно, что тогда сказать о тебе? Разве ты своей волей сделала себя неумерщвленной, а потом снова смертной? Почему тебе было позволено вернуться на эту землю такой, какова ты сейчас?..
- Почему же? – прошептала Амен-Оту едва слышно. Она сама больше всего жаждала получить ответ на этот вопрос…
- Ты была царицей мертвых. Теперь ты можешь сделаться царицей живых. Ты можешь вернуть божественную справедливость на эту землю.
- О!..
Наконец Амен-Оту уразумела всю величину его замысла. Она оперлась на стену: ноги не держали ее.
- Ты хочешь сделаться фараоном… Хором-на-троне? Занять престол Та-Кемет? Но ведь ты вавилонянин!
- Я теперь никто. Я был рожден в Вавилоне… очень давно. Ты не представляешь, насколько я стар, и насколько моя земля старше твоей, - он спрятал в бороде усмешку. – Там ни один человек больше не помнит, кто я по крови!
Он прошелся по комнате, погладив подбородок.
- В Та-Кемет уже бывало, что престол занимали чужестранцы.
Амен-Оту кивнула. Она читала об этом в храмовых книгах: долгое время страной правили гиксосы. Потом Маат была восстановлена. И ведь гиксосы были завоевателями, захватчиками!
- Ты сама любила чужестранцев, - прибавил Техи, шагнув к ней. – Один раз – живого юношу, а другой… неумерщвленного, такого же, как ты и я!
Амен-Оту теперь вспомнила и это. Существо ее вновь наполнилось неутоленной тоской.
- Но если… если я соглашусь теперь… я никогда больше не встречу их! И он… Роберт Гейл больше не вернется ко мне!
Впервые глаза вавилонянина наполнились жалостью.
- Сестра моя, - мягко произнес он. – Ты никогда больше не встретишь их, что бы ты сейчас ни решила! В этой твоей жизни твои прежние избранники больше не родятся, иное прошлое приведет к иному будущему! И, даже если допустить это… до их рождения еще три с половиной тысячи лет. А твоя страна – вот она, перед тобой, и взывает к тебе сейчас!
Амен-Оту долго молчала.
- Ты подразумеваешь… убийство? Убийство фараона?
- В этом нет необходимости, - живо ответил Техи. – Можно отстранить Эхнатона от власти, почти не проливая крови. Как раз сейчас это возможно.
Амен-Оту снова подняла глаза на прорицателя. Губы ее были плотно сжаты, в лице ни кровинки.
- Ты сказал, что я могу вернуть тебе способность жить днем, на солнце. Каким образом?
- Ты знаешь.
Амен-Оту широко раскрыла глаза.
- Нет, нет, - лихорадочно зашептала она, догадавшись обо всем. – Я не соглашусь снова умереть, чтобы разделить твою участь! Я никогда больше не пойду этим путем!..
- Никто не может пойти одним и тем же путем дважды, - ответил Техи: он сложил на груди сильные руки. – И велик ли твой выбор?
- Я могла бы распустить учеников… отказаться от служения Амону и стать обычной женщиной! Найти мужа, родить детей!
- Ты знаешь, что этого не будет. Жрецы Амона не простят тебе нарушения обетов. И ты никогда не смогла бы отныне любить обычного смертного, признавать его власть над собой!
Он тяжело вздохнул, глядя на нее.
- Однажды ты скажешь себе: я, Амен-Оту, могла вернуть моей земле процветание, укрепить ее и сделать так, чтобы богов чтили, как от начала времен… Я, Амен-Оту, могла спасти всех, кто следует за мною, - возвысить и вознаградить их так, как того заслуживает их верность! Но я не сделала ничего из этого, потому что устрашилась!..
Амен-Оту молча и упорно качала головой, словно отрекаясь от всего, от всей своей жизни.
Вавилонянин подошел к ней и опустил руку на плечо; она вздрогнула, но не отстранилась.
- Я знаю, что труднее всего предречь собственную судьбу. Но я скажу тебе то, чего ты еще не знаешь. Фараон уже проведал о твоем бегстве и вынес приговор тебе и твоим ученикам! Если ты вернешься в Ахетатон, ты умрешь, и они вместе с тобой, - так же, как в прошлый раз, а возможно, еще худшей смертью!..
Амен-Оту закрыла глаза, чувствуя, что рука его жжет ее как огонь.
- Ты говоришь правду?..
- Чистую правду, - сказал прорицатель.
- И ты мог бы помочь нам?
- Да, и сделаю это, - ответил он без колебаний.
Амен-Оту не знала всех способностей неумерщвленных, и забыла многое из своей третьей жизни, - но вспомнила, что живые мертвецы, помимо прочего, способны перемещаться на огромные расстояния и внушать другим собственную волю…
Она посмотрела на Техи и кивнула. Но она все еще не говорила ни «да», ни «нет». Вавилонянин понял, что это еще не согласие; однако лицо его осветилось глубокой радостью, и он взял ее за руку, лаская ее пальцы.
А потом прорицатель вдруг повернулся на месте, сжав ее руку; и Амен-Оту захватил вихрь, будто песчаная буря. Грудь ей сдавило, она почувствовала, будто стремительно несется и падает куда-то; а потом обнаружила себя сидящей на холодном камне, под ночным небом. Она была посреди храмового дворика, куда выходили их комнаты в Ипет-Исут!
Вавилонянин не солгал! Он вправду был способен на многое!
Амен-Оту встала, оправляя плащ; проведя рукой по боку, жрица нащупала каменного скарабея в своем поясном мешочке – Техи незаметно вернул его ей. И только тогда она вспомнила про Уаэнхора, оставшегося позади. Что это существо скажет ему - как объяснит то, что произошло с госпожой?
Она начала всерьез беспокоиться. Но тут воздух опять взвихрился и фигура в темном одеянии возникла перед нею: прорицатель держал за плечо Уаэнхора. Он исчез, и жрица с учеником остались вдвоем.
Уаэнхор держался за живот, ловил ртом воздух; но был потрясен куда меньше, чем ожидала его наставница. Он тоже вспоминал – вспоминал, кем он был раньше!..
Потом Амен-Оту и ее первый ученик посмотрели друг на друга.
- Он сказал мне, что следующий день мы можем провести в доме Амона, мы здесь пока еще в безопасности, - произнес Уаэнхор. – Он дает тебе это время на размышление! А на закате следующего дня прорицатель опять ждет тебя, чтобы ты сообщила свое окончательное решение!
Больше ничего не было сказано – ни о необыкновенных способностях вавилонянина, ни о том, что ждало Амен-Оту и ее последователей в Ахетатоне. Но Амен-Оту знала, что Уаэнхор догадывается о многом. Он вспомнил, что вместе со своим другом был жестоко казнен и воскресал как неумерщвленный, живой мертвец, - но теперь он может быть избавлен от такой участи. Уаэнхор и остальные ее ученики получат долгую и благословенную смертную жизнь - если только Амен-Оту пожертвует своей смертной жизнью, дарованной ей во второй раз!..
Уаэнхор продолжал напряженно смотреть на госпожу; и Амен-Оту улыбнулась и кивнула.
- Идем. Нам надо отдохнуть.
Ситамон уже крепко спала, не ведая ни о чем, что довелось сегодня испытать ее хозяйке. Не ведая о многом, что выпало на долю Амен-Оту. Укладываясь на свое ложе, жрица вдруг смутно, по-детски понадеялась, что поразительные события этого дня окажутся сном – и она проснется в другом месте, свободная от всего и от всех!
Но, открыв глаза утром, Амен-Оту обнаружила себя в той же храмовой келье, на том же колючем волосяном тюфяке; и поняла, что настал самый главный день ее второй жизни.