Я — фанатка

Глава 20 Марта

Весь следующий день Филиппа терзали сомнения: он никак не мог решиться рассказать другу, привыкнув хранить страшную тайну как зеницу ока. Он не смог поделиться даже со мной, подозревая меня в том же целый год.

Мне, признаться, тоже никогда не доводилось говорить с кем-либо о собственной тайне, но дело казалось стоящим, чтобы рискнуть. Мы оба понимали положение Ксении и Кирилла не только потому, что они не были посторонними людьми, особенно для Филиппа, выросшего рядом с ребятами, но и потому что эти чувства были слишком понятны нам, чтобы поверить, будто отказ от них будет простым и не сделает их несчастными.

Пока Филипп размышлял, Ксения справилась, и донесла отцу, что, похоже, Филипп выдал тайну и что я, возможно, тоже являюсь магом смерти. Хорошо, что эта новость не явилась полной неожиданностью для Серафима Никифоровича, иначе бы дом сгорел дотла в приступе его гнева.

Вместо этого нас пригласили в кабинет, где мы имели весьма интересную беседу с главой семейства. Мне пришлось подтвердить Серафиму Никифоровичу и Ксении, что я действительно маг смерти. Он тут же попросил доказательств, и я продемонстрировала простейшие умения, призвав духа одного из слуг этого дома, как сделала в День Всех Духов для Елены, в отместку за обман. Но тоже исключительно после того, как они признали, что практикуют запретную магию.

После Серафим Никифорович хотел выпытать, насколько хорошо я владею магией смерти. Я говорила обще, намеренно не вдаваясь в подробности, он ответил тем же, но не потому, что упрямилась я. Просто отцу Филиппа, как и мне, приходилось быть осторожным и скрытничать, иначе бы всех нас давно извели.

Как и намекал Филипп в игре, хранительницей традиции магии смерти в семье стала Ксения. Та вообще почти не разговаривала, засев в кресле в углу и наблюдая за происходившим хмурой тучей.

Нельзя было не почувствовать, как тлели головешки её недавно выплеснутых чувств. Наверное, разговор прошлым вечером оказался именно таким, как и можно было ожидать. С болью в сердце Ксения отвергла Кирилла, которого мы, кстати, не видели с утра.

Ещё я ощущала негодование девушки и зависть, которую могла разглядеть в оттенках её пламени. Она любила младшего брата, но это не мешало ей завидовать тому, что у нас всё так хорошо складывалось. О том, что это была только видимость, ведь я сама являлась наследницей, она не могла знать.

После меня попросили рассказать об истории моей семьи с наиболее раннего момента.

Насколько я знала, мы тоже когда-то жили в столице. В глубокой древности наша фамилия была хорошо известна, но после всё, что было связано с магией смерти, было предано забвению, и наше родовое имя в том числе. Мой прадед — умный и ушлый маг — уехал так далеко, как смог. Женился, добавил к фамилии рода фамилию жены, и стал использовать только её.

Род женщины принадлежал к дворянству, но почти изжил себя. Однако в окружных землях всегда пользовался почтением и уважением. Этого хватило, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Прадед не стал развивать бурную деятельность, предпочитая жить скромно и тихо. Спрятал богатства подальше и позволил воспользоваться ими только внуку в небольшом объёме, дабы и дальше не привлекать лишнее внимание.

— А что же семейный склеп? — осторожно поинтересовался Серафим Никифорович.

Вопрос был непростым. Семейный склеп — источник силы мага смерти. Его закладывает маг смерти, решивший основать род. Глубоко под домом роется глубокий колодец. На его дно в небольшую нишу укладываются кости мага-основателя рода после его ухода. Останки следующих членов семейства складывают в ниши повыше, пока те не достигнут верхних ступеней колодца. После этого ныне живущим наследникам надлежит углублять колодец и перекладывать кости в изначальном порядке по мере необходимости.

Семейный склеп Филиппа должен был быть под этим самым домом. Это было главным доказательством, используемым против магов смерти в случае обвинений.

— Предок перевез все кости на новое место, туда, где моя семья живёт и поныне.

Я намеренно избегала говорить «мой отец и я», огибая важный угол в этой истории, для которого ещё не пришло время.

Пока мне это удавалось. Серафим Никифорович был заинтересован преданием старины глубокой, и я пыталась, по мере возможности, удовлетворить его любопытство маловажными деталями.

Как только я закончила, то попросила поведать мне, каким образом родичам Филиппа удалось выстоять в столице.

В тёмные времена члены семейства Филиппа, практиковавшие магию смерти, были казнены. Их обезглавили и сожгли. Карательные войска отыскали склеп, вынесли всё до последней косточки и предали очистительному огню прямо в саду, сам склеп засыпали.

Остальных членов семейства пощадили. Так поступили, чтобы истребить магию, но сохранить достаточное количество благородной крови для нового будущего. Уцелела и младшая дочь.

Никто не знал, что тогдашний глава рода решил научить всему не только старших детей. Он разглядел в девочке силу и предрасположенность. Та сама написала об этом много лет спустя в книге семейного архива.

Другим немаловажным обстоятельством давней трагедии явилось то, что кости, поднятые из склепа, были заблаговременно заменены останками бродяг, прислуги и окрестных крестьян. Глава рода занялся этим, как только вокруг пошли опасные толки.

Кости рода припрятали до лучших времен и только век спустя решили откопать колодец, вернуть скелеты на место и добавить новые. Новых костей оказалось немного. Запрещенная магия передавалась под плотным пологом тайны лишь избранным.

Помимо того, что такой склеп являлся доказательством принадлежности семьи к магии смерти, останки были основным источником силы для ныне живущих магов. Кости предков, десятилетиями, а иногда и долее, практиковавших магию, становились магическим предметом — артефактом, проводником магии смерти в наш мир.

Беседа об истории затянулась. Когда все основные моменты были освещены и можно было переходить к настоящему, я удачно вспомнила о том, что Филиппу удалось заподозрить меня благодаря книге.