Я говорю тебе: «прощай»

Глава 5

В клинике мне пришлось провести несколько часов.

Оказалось, на фоне нервного срыва моё давление поднялось до небес, и даже заботливые старания нового знакомого долго не могли вернуть его на землю.

— Обещайте перед сном принять таблетки, которые я вам дал, — когда мы вышли на улицу, сурово произнёс Роман. — И в ближайшее время обязательно покажитесь кардиологу. Не знаю, что сегодня случилось… Но угроза гипертонического криза в вашем-то возрасте — не шутки. Нужно внимательно относиться к своему здоровью.

— Спасибо, — набрав полные воздуха лёгкие, ответила я. — Большое спасибо, что не прошли мимо. Если бы не вы…

Голос дрогнул.

— Бросьте, — пытаясь отвлечь, Роман по-дружески похлопал меня по плечу. — Во-первых, я врач. Меня больше восьми лет учили спасать людей. А во-вторых, мужчина… Любой бы на моём месте поступил бы так же.

— Видимо, вы плохо знаете мужчин, — грустно усмехнувшись, я поправила растрёпанные ветром волосы. — Лучше скажите, как мне вас отблагодарить? Я бы могла полностью оплатить ваш рабочий день… Всё-таки затратили на меня столько времени.

— Зачем же вы меня обижаете, Елизавета? — Роман недовольно вздёрнул бровь. — Я по доброте душевной и чисто из благих побуждений оказал помощь… А вы сразу деньгами кидаетесь. Не нужно так.

— Простите… — чувствуя, что ляпнула глупость, я ненадолго отвела взгляд. — Тогда как я могу выразить свою признательность? Только скажите… Я сделаю всё, что в моих силах.

— Просто будьте здоровы, — мягко улыбнулся спаситель. — Большего мне не надо…

Роман был рядом со мной на протяжении четырёх долгих часов, правда, только сейчас я смогла получше его рассмотреть. Тёмные волосы, карие глаза и лёгкая небритость — признаться честно, он был довольно привлекательным мужчиной.

Но выделяла его не располагающая внешность. Нет! Роман обладал особой, яркой харизмой, не обратить внимания на которую просто не представлялось возможным.

В момент, когда я размышляла об этом, послышалась медленная мелодия. Достав телефон, Роман несколько секунд смотрел на имя звонившего, а потом, сбросив вызов, снова поднял взгляд на меня.

— К сожалению, нам пора прощаться, — вздохнув, он вытащил из кармана автомобильные ключи. — Сейчас вы в полном порядке, поэтому в моей помощи больше не нуждаетесь. Но я переживаю, как вы доберётесь до дома…

— Прошу, не беспокойтесь об этом, — легко улыбнулась я. — Моя машина припаркована с другой стороны. И ещё… Я обязательно послушаюсь вашего совета: на ночь выпью лекарства, а завтра запишусь к врачу. Спасибо, что позаботились обо мне…

— Удачи, Лиза! — Неспешно спускаясь по лестнице, Роман остановился на последней ступеньке и вновь посмотрел на меня. — Больше не унывайте так! Ни одна проблема не стоит ваших переживаний… В следующий раз, когда будете на грани отчаяния, вспомните: мы можем наслаждаться радугой только после дождя. И увереннее — вам обязательно станет легче.

Возможно, Роман был прав. Теперь, когда я буду думать об этом, мне обязательно полегчает. Но только не от осознания простой истины, а от того, что я буду вспоминать об удивительном, бескорыстном мужчине, который в трудную минуту единственный протянул мне руку помощи.

Попрощавшись с Романом, я снова осталась в мрачном одиночестве.

Природа, словно сопереживая моей трагедии, за несколько часов обесцветилась. Яркое июльское солнце, ещё недавно мучившее духотой город, скрылось за тяжёлыми серыми тучами. А поднявшийся холодный ветер сулил скорое приближение непогоды.

Но даже вероятность промокнуть не могла заставить меня поехать домой.

Утопая в тягостных размышлениях, я забрела в небольшой парк, располагавшийся рядом с клиникой. Здесь, несмотря на наступающее ненастье, было многолюдно. Сев на свободную лавочку, я положила рядом сумку и уже хотела предаться упоению печали, как увидела пожилую пару напротив себя.

Седовласый мужчина, достав из пакета два мороженых, заботливо раскрывал одно из них для своей спутницы. Она же, с бесконечной нежностью поправляя его взъерошенные ветром волосы, так мило улыбалась, что я, наблюдая за ними, тоже невольно улыбнулась.

Когда-то мы с Давидом мечтали о безмятежной старости, желали провести её на берегу какого-нибудь тёплого моря. В то время он клялся в любви, божился, что сделает меня самой счастливой, если я соглашусь выйти за него замуж. Казалось, он настолько сильно хотел быть со мной. Но прошло всего лишь пятнадцать лет, и его чувства остыли.

Как давно Давид изменял мне? Почему из бесконечного множества девушек он выбрал именно Алину? Зачем продолжал жить со мной, если в любой момент мог развестись? Тысяча вопросов крутилась в голове, но ни на один из них у меня пока не было ответа.

Мысли о муже острой иголкой вновь проходились по моему сердцу. Но то ли от введённых лекарств, то ли от бессилия я больше не могла проронить ни слезы. Несмотря на невыносимое отчаяние, в моей выжженной душе медленно расстилалась опустошённость.

Сегодня я хоронила в памяти двух самых любимых людей, эфемерная смерть которых должна была стать исцелением для моего раненого сердца. На секунду я даже возжелала для них реальной погибели.

Но она стала бы слишком лёгкой участью для их грешных душ. Эти двое должны были долго мучиться за каждую пролитую мной слезу.