Я хочу, чтобы меня казнили

Глава 2. Фадеев

Оливер и Анатолий попали в тюрьму с разницей в один год. Оливер Калинин был осужден по нескольким статьям, которые в совокупности не давали пожизненного заключения, однако суд решил избавить граждан от душевнобольного. Он имел классическое диссоциативное расстройство личности и иногда вместо молодого парня приходилось общаться с девушкой по имени Алиса. Раздвоение проходило не спонтанно, а когда девушке нужно было что-то сказать, что бывало достаточно часто. Оливера взяли за двойное убийство и в зале суда "включилась" Алиса. Что случилось дальше, газеты не писали, потому что дело стало проходить за закрытыми дверями. С точки зрения интереса Оливер идеальный экземпляр - не буйный, охотно контактирует, изъясняется доступным языком, все понимает. Вот с Алисой уже начинаются проблемы, поскольку она замкнута в мужском теле, которое заставляет ее комплексовать и зачастую срываться на эмоции. Вопреки древним заблуждением раздвоение личности не лечится, поэтому приходится общаться с обеими ипостасями Оливера.

С Анатолием все сложности начались с первых же секунд нашего знакомства.

- Я хочу, чтобы меня казнили, - заявил Анатолий, как только я оказался в его поле зрения. Не удивившись, я задал самый логичный на тот момент вопрос:

- Как именно? - Анатолий едва заметно улыбнулся, но не растерялся:

- Какие у меня есть варианты?

- Боюсь, что никаких, - пришлось ответить, чуть разведя руками.

- В данном контексте слово "боюсь" неуместно, так ведь? - ехидно ухмыльнулся заключенный.

- Наверное, - согласился я, впервые задумавшись о подобном: - Меня зовут Антон Денисович и я тюремный психолог.

- А какой смысл?

- Простите? - вопрос выбил из колеи, хотя ждал его уже не первый год.

- Прощаю, - мягко улыбнулся Анатолий: - Зачем нужен психолог пожизненно заключенным?

- Профилактика общего морального фона среди...

- Двести семьдесят два, - закрыв глаза, четко произнес Анатолий и улыбнулся еще шире.

- Что? - как он умудрился перехватить инициативу в очередной раз, вначале не понял. Однако ответ расставил все по местам.

- Антон Денисович, вы это произнесли до меня минимум двести семьдесят два раза. Хорошо заученный сухой текст. Видимо, давно уже потеряли интерес к работе, раз творческий подход утерян.

Анатолий открыл глаза, осмотрел меня с ног до головы, пожал плечами и развел руки в стороны. Он не производил впечатление угрозы, но я изучал его дело перед сеансом. На его счету было пятьдесят два подтвержденных и тридцать шесть недоказанных убийств за двадцатилетний период - суммарно по одному раз в три месяца в среднем. Бывший полицейский, бывший военный, бывший муж, бывший отец, бывшая заочная звезда газет. В руки правосудия Анатолий Викторович сдался сам, не делая из этого шоу, не пытаясь что-то приукрасить или наоборот скрыть. Несмотря на это, журналисты быстро прознали про серийного убийцу и запустили полномасштабную кампанию по увековечиванию его имени. Интервью Анатолий не давал ни одному изданию, однако выдуманные диалоги появлялись то тут, то там.

- Анатолий Викторович, вы меня раскусили. Я произношу официальную версию каждый раз, когда мне задают стандартный вопрос. Вы не нашли ничего интересного для диалога, а я не стал стараться.

- Видимо, мы квиты, - улыбнулся Анатолий и вновь пожал плечами: - Мы вам надоели?

- Вы уверены, что хотите говорить обо мне? - к сожалению, сдержаться не получилось, и фраза прозвучала слишком резко, на что и отреагировал заключенный.

- Психологи всегда отвечают вопросами?

- Нет, но почему не попробовать? - мне изначально не нравилась эта игра, но заключенный шел на контакт, а это было редкостью для первой встречи.

- Ваши вопросы будут стандартными? - улыбка не уходила с лица Анатолия. Невольно и я слегка растянул уголки губ.

- Нет, я готовился непосредственно к беседе с вами, Анатолий Викторович. Начнем сейчас или же пройдемся по стандартному опроснику?

- Надеюсь, речь не про опросник Кеттела.

Услышать от заключенного про стандартный психологический опросник по шестнадцати показателям было достаточно неожиданно, но с толку не сбивало. Биография Анатолия подсказывала, что главным его наказанием сейчас являлось отлучение от книг и интернета.

- Не так мелко я вас оценил, Анатолий Викторович.

- Лесть или издевка? - вот и получилось заинтересовать мужчину. В тот момент и я понял, что это будет некое подобие игры, где роли обозначены не так четко, как хочется изначально.

- Констатация факта. Вы не убили свою семью, как сделали двести два заключенных "Белой Ночи". Вы не одержимы голосами, как двадцать семь заключенных нашей тюрьмы. Вы не ищете встреч с журналистами, как сто тридцать восемь жителей камер. Вы - хладнокровный убийца, не потерявший рассудок и собственное я. Так какой смысл применять стандартные методики? Узнать, насколько вы экспрессивны и откровенны сами с собой? Вы никогда отсюда не выйдите, никогда не вернетесь к дочери, никогда не обнимите жену, никогда не пожмете мне руку. Все, что я узнаю, останется в стенах этой тюрьмы.

Анатолий чуть наклонил голову вбок и осмотрел меня с ног до головы второй раз, но уже с интересом, будто первый раз увидел. На его лице расплывалась довольная улыбка. Скопировав его положение головы, я записал в свой ежедневник слово "улыбка" и спросил:

- Вы улыбались своим жертвам?

- Не всем, Антон Денисович, - Анатолий выпрямился: - Мне перестать улыбаться?

- Зачем?

- Улыбка может выражать радость или иронию, приветствие или насмешку, - Анатолий уже ухмылялся, при каждом вдохе между словами переступая с ноги на ногу: - Простейший мозговой процесс, нервный импульс, который напрягает зону ответственности эмоций в мозгу. Тонус мышц слабеет на время и появляется это довольное искривление лица. Мимика в этом плане практически идентичная у всех народов нашей планеты. И вы сразу увидели, что за моей улыбкой нет искренности - лишь вежливость.