Я хочу, чтобы меня казнили

Глава 7. Импульс

- Надеюсь, вас не сделали подозреваемым, - вместо приветствия сказал Юрий, приветливо помахав рукой.

- Добрый день, Юрий. Пока что нет, как говорится, вашими молитвами.

- Неверующий, - развел руками мужчина.

- Бывает, - вступать в религиозную полемику не входило в планы: - Так что за импульс? Судя по всему, вы больше знаете, чем я.

- Антон Денисович, не принижайте свои интеллектуальные способности, пожалуйста. Вам это не идет. И девушки не оценят, даже на кассах в магазинах.

Почему из всех возможных примеров Юрий выбрал именно этот, для меня стало загадкой, которая заставила нервно сглотнуть слюну.

- Юрий, вы сказали начальнику тюрьмы, что я помог Оливеру бежать. Думаю, не стоит спрашивать, откуда вы вообще в курсе об инциденте.

- Начальник, инцидент. Я вот своего начальника всегда шефом называл. Как-то теплее звучит, приятнее, по-дружески. А побег из самой современной и защищенной тюрьмы страны - это не инцидент, а вполне себе катастрофа.

Заключенный откровенно издевался, не продвигая разговор ни на шаг. Пора бы уже и привыкнуть, но сегодня надпочечники выделили в кровь слишком много адреналина.

- Юрий, я понимаю, что вы никуда не торопитесь, да и плевать по большому счету на меня, но зачем-то, все же, вы сказали Геннадию Илларионовичу о том, что есть моя вина в случившемся.

- Нет, - Юрий нахмурился: - Я не обвинял вас. Я говорил, что вы помогли Оливеру принять решение. Так и не поняли, как?

- Не понял, - честно ответил я.

- Вы заставили Алису задуматься о том, что для ее существования есть угроза извне даже здесь.

- Алиса - плод воображения Оливера, Юрий. Давайте не будем рассуждать о том, чего не понимаем до конца.

- Давайте, - быстро согласился заключенный: - Не рассуждайте. А я, все же, повторю, что Алиса задумалась. И вам было бы очень неплохо эту мысль развивать, чтобы понять, как и куда мог деться Оливер. К примеру, есть ли слепые зоны у камер наблюдения в тюрьме? Или существуют ли другие выходы из наших блоков помимо известных вам? Хорошие вопросы. Нужные. Я бы даже сказал, важные.

- Вам известны ответы.

- Конечно, Антон Денисович. Стены иногда рассказывают очень полезные вещи, без которых жизнь была бы скучна и пресна.

- Где Оливер? - шумно выдохнув, спросил, не особо рассчитывая на ответ. Его и не последовало.

- А где Алиса? - передразнил Юрий.

- Алиса в голове Калинина.

- Так вы будете долго доходить до сути. И в итоге будете огорчены простой истиной - все элементарно. Намного проще, чем вы думаете.

В голове вертелись десятки вопросов, на которые не получил бы ни одного ответа. Не важно, откуда Юрий знал информацию, суть в том, что он ее имел, а мы - нет. Он не ощущал себя скованным, даже не выглядел, как другие заключенные, у которых есть хоть капля понимания своего положения. На языке вертелось сравнение, которое никак не могло сформироваться в мысль.

- Юрий, зачем вы это делаете?

- Что именно? - это было маленькой победой. Он явно ожидал продолжение разговора про Алису, но никак не посторонний вопрос, в котором не было конкретики. К чести Юрия, он быстро подавил изумление.

- Зачем вы в тюрьме?

- О, Антон Денисович, вы умеете удивлять. Правда. Без иронии и сарказма. Вы начали задавать правильные вопросы, на которые не будет ответов. Но если продолжите мыслить в этом направлении, жить станет намного проще.

- Думаете, Юрий? Кстати, почему Юрий? Это же не ваше имя.

- Любимый певец детства, Антон Денисович, - развел руками заключенный. Кажется, этот вопрос он тоже посчитал правильным.

Вопросов больше не оставалось, пришлось попрощаться и уйти. Пока шел до кабинета Геннадия Илларионовича, думал о подсказках Юрия. Я не эксперт в системах безопасности, но заключенный видел то, что очевидно, значит, и у меня получится. Камеры есть как в коридорах, так и в аквариумах, тогда о каких слепых зонах говорил Юрий? Я остановился и осмотрелся. В целях моей безопасности все заключенные сейчас находились в непрозрачных аквариумах, но я знал наверняка, что обзор камеры внутри не оставляет слепых зон. Тогда о чем речь, если коридоры просматриваются, как говорится, навылет?

Уже на выходе из блока меня осенило - между камерами заключенных не просматривается пространство. Какой смысл, если туда никто и никогда не заходит, кроме уборщиков? Чуть не подпрыгнул от своей гениальности, но резко осадил себя мыслью о том, что мысль пришла только с подсказки заключенного. Вот на второй вопрос Юрия был абсолютно четкий ответ: других выходов из подземных блоков тюрьмы не существует.

- Мы все слышали, - сказал Геннадий Илларионович, когда я вернулся в кабинет: - Жаль, что ничего не получилось выудить. Как думаешь, пару поглаживаний печени его разговорят?

- Как это ничего не получилось? - момент торжества я оттягивал и наслаждался этим: - Все получилось. Я знаю, где Оливер.

- В смысле? - Ковалев нахмурился. Да, с театральными паузами надо завязывать, а то у ребят из ФСБ большие проблемы с юмором.

- Калинин до сих пор находится в “Белой Ночи”.

- Мы все обыскали. Дважды.

- Сколько охранников заходили за камеры заключенных? - сдержать улыбку стоило титанических трудов.

- За? - переспросил Геннадий Илларионович и моментально все понял. Он тут же поднял телефонную трубку, нажал кнопку “2” и гаркнул: - Семенов, поднимай всех. Осмотр. Да, третий, а скажу пятидесятый - пойдешь и пятидесятый. Только на этот раз обходить каждый аквариум вокруг, понял? В смысле, “обходили”? Сейчас по камерам посмотрю, если увижу, что врешь, по статье пойдешь за халатность. Вот и я о чем. Быстро.

Положив трубку, Геннадий Илларионович поскреб подбородок.

- Думаешь, все так просто? Семенов говорит, что осматривали все и я не вижу причин ему не верить. Все равно бред какой-то. Ну сбежал ты - так сделай все возможное, чтобы на поверхность выбраться и свалить. Не подкоп же этот мудак роет?