Я хочу домой

Глава 4 Кира. Маленькая незаметная трагедия

Кира. Кируша. Так звали её родители в детстве. Кирустик – кустик... Так уже называли за длинные тонкие ручонки, которые любили показывать на всё непонятное и тут же звучал несмолкаемый вопрос: «А ето фто?». Иногда ручки одновременно показывали в разные стороны, ну что же делать, если интересного и непонятного было слишком много, а ответы не получались от старших с такой же быстротой. И за ручками не поспевали никак.

Кира всегда жила в двушке родителей. Не центр столицы, но, и не окраина. Ей здесь нравилось всё. Всё стало родным и знакомым за многие годы, привычным, понятным, устоявшимся. Как и одиночество.

Нет, девочкой Кира росла очень милой, общительной, и очень счастливой. Хоть и не очень понимала это до своих восемнадцати лет. До того самого момента, который росчерком пера злого гения перечеркнул её жизнь на «До» и «После». Тогда она потеряла в катастрофе обоих родителей, которых сшиб, снес, стёр с лица Земли кретин и мажор. Он на огромном внедорожнике протаранил легкий остановочный комплекс, а потом ещё и перепахал долгие километры человеческих жизней за мгновение превратив их в труху. Так Кира осталась одна. «Крепись, девочка». Эти слова Кира не переносила почти так же, как кретинов, что лихачат. Сколько же раз она услышала эти слова... Не счесть. Близких друзей, которых хорошо знала Кира, у родителей было не много. Кира оповестила самых близких, а дальше они включили своё сарафанное радио скорбных новостей. Правильно говорят: плохие новости приходят быстро, хорошие приходится ждать...». Вот эти немногие друзья и довели девушку своими причитаниями и охами настолько, что сразу после похорон Кира свела всё общение на нет. Таких «помощников» ей не надо. И без того тошно. В итоге, она дистанцировалась от всего мира и училась жить сама. Хотя, был и положительный момент в обилии друзей – один папин друг оказался другом детства, он знал о том, что у отца есть сестра, созвонился с ней и поведал о семейном горе. Оказалось, что сестра отца была старше его, и даже Киру она наверное никогда не видела до этого момента. Почему так «общались» брат с сестрой? Тот друг не знал, или не сказал. Тётя тоже никак не пролила свет на эту ситуацию. Да и так ли теперь это важно? Есть ли у той тёти свои дети, сестры или братья Киры, Кира так и не узнала. Да и тётя не шибко спешила говорить. Для себя тётя узнала только, что Кира учится, посоветовала ей перевестись на заочное и устроиться на работу. А если будут трудности, то звонить ей, «придумаем что-нибудь», подытожила тётя. Зато именно тётя взвалила на себя все заботы по организации похорон родителей, оформлению нужных документов и прочее, что нужно в таких ситуациях. А после, отдав дань памяти брату и невестке, уехала к себе, кинув на прощанье: «звони» и порывисто обняв племянницу напоследок. Ну вот такой она была человек, не все, слава всему, стремятся лезть в душу или утирать сопли до скончания веков.

Самым сложным для Киры был первый год после смерти родителей, когда она, как биоробот училась вспоминать, что надо дышать без слёз, есть пригодную для еды пищу, спать, а не падать замирая от исступления. Она просто выживала, учась и работая. Монотонно. С учёбы она вылететь не могла себе позволить, а потерять работу – означало в концовке потерять квартиру. А это последнее, что осталось у неё от родителей. И она жила, училась, работала. Её родители не были идеальными, но, они были! А теперь их нет и не будет никогда. Бабушки и дедушки ушли из жизни ещё раньше. кого-то она и не знала совсем, кого-то почти не помнила. Кируша... Теперь всегда только Кира. Она всегда много читала, жила в книгах с их героями. Любила приключения. Возможно виной тому был отец, что каждый год устраивал им с мамой поездки в новый уголок необъятной страны. Их артефактная настенная карта пестрила флажками «взятия городов», как они их называли. И каждому флажку соответствовал свой набор памятных узелков, или «дань», как называла их мама, когда смеясь пристраивала очередной из них в сундук сокровищ переделанный из обычной картонной коробки. Она так тепло смеялась! И пела... Она пела очень часто. Кира невольно знала наизусть все слова маминых песен. Особенно любила Кира, когда мама укладывала её спать. Она пела дочке колыбельные, которые ей пела ещё её бабушка. Эти колыбельные были такими самобытными, теплыми, душевными. В уголках памяти жили эти приятные и дорогие сердцу воспоминания, чтобы однажды пролиться песнями из уст Киры.

Как же много она потеряла...

Теперь она осталась одна, тётю и за родню посчитать сложно. Мимолётная тётя. Но за то её появление и огромную помощь Кира была ей очень благодарна. Если бы не она... Даже представить страшно.

Теперь Кире учиться осталось год, и тогда будет чуть полегче. Учебу на факультете журналистики после страшной трагедии Кира не забросила, хоть действительно перевелась на заочку. Преподаватели, когда узнали о трагедии Киры, очень помогли. Их живое участие к новой студентке удивило, а ведь оказалось очень кстати и практически было бесценно. Они помогли и с переводом с очного, и даже с поиском работы. Кира, и так по жизни очень ответственная, боясь подвести поручившихся за нее уважаемых людей, старалась как могла и чуть больше.

Закрывшись, спрятавшись в своём маленьком мирке имени себя, Кира всё же потихоньку со временем начала, как улитка высовывать голову. Профессия обязывала, подчиняя себе и сферу личной жизни. Приходилось социализироваться. Она стала больше общаться с коллегами на работе и однокурсниками на учебе.

А однажды, вешая бельё на балконе, любопытная Кира обратила внимание на балкон соседнего дома, ниже её этажа. Во – первых, намётанный на логике вещей взгляд, сразу выхватил нестыковку – балкон имел боковую дверь, что вела в пустоту. Зачем сделали дверь в этом месте, куда и идти не надо? Потом она разглядела (сделаем скидку на вечерние сумерки за окном, и отсутствие освещения в квартире хозяев балкона), человека, сидящего на стуле перед этой открытой балконной дверью. Зачем? Погодка то не располагает, прямо скажем. Кто это? Мужчина? Женщина? Какого возраста? Что задумал человек? Куда смотрит? Напротив только глухой торец дома, без единого окна. Может он смотрит на чей-то балкон? Или на кого-то? Или на неё? Не похоже. Он будто под ноги себе смотрит.