Я хочу домой

Глава 10 Серёга, свой парень

«Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна. И вообще она как будто не видна. Так и не смотрите»

Сергей каламбурил всегда и во всём. И был очень добрым, общительным, компанейским, про таких говорят – рубаха парень. И это не мешало ему ещё быть серьёзным спасателем МЧС. За своей открытостью и балагурством Сергей скрывал боль от потери. Вину свою он так же прятал, но, от себя не убежишь. Прошло уже десять лет, а чувство вины, недосказанности и недосмотренности съедать продолжало. Её не стало, когда Серёге было четырнадцать, а ей шесть. Всё случилось весной. Жили они тогда вчетвером – мать, отчим, Лилька и он. Тяжко жили. Отчим синячил по-чёрному. Что уж он заливал, Сергей не знал. Не понимал, может. Когда отчим пил, то он, не буянил, тихий был. И не водил друганов, просто пил, один. Но часто. И повторялось это всё чаще. Приходил с работы, курил на кухне, и пил, а ещё жизни всех учил. Он то точно знал, как не надо. А мать держалась за него, будто он семью содержал и без него они погибнут. Сергей даже тогда понимал: она просто хотела сохранить семью. Одинокой женской доли больше не хотела ни себе, ни детям. Чтобы, «как у всех». Однажды уже не смогла сохранить – своего отца Сергей не знал. Мать про него не говорила. Губы поджимала, глаза виновато – упрямые и молчок! Потом появился отчим. Сергея он сразу принял за сына. Первые пару лет хорошо жили! Руки отчим не распускал. Потом появилась Лиля. Лялька его. Она к Сергею льнула – ещё бы, старший брат! Большой! На шее ездить любила... Да и он таял от этой зеленоглазой чудушки с огромными глазами! Баловал её, возился с ней. Как умел. Был настоящим старшим братом. Таким, за которым, как за каменной стеной. Конечно, ему, «взрослому» парню тогда свободы тоже хотелось, гулянок теплыми вечерами, вырос ведь... Первый парень на деревне. Вот и догулялся... Он себя крепко винил по сейчас – будь тогда дома, среагировал бы, почуять запах гари мог, да и просто сеструху в охапку, мамку и спаслись бы! А так, подоспел он только увидеть, как полыхает уже вся квартира. Этаж верхний, пока спохватились, ночь уже, народ рабочий – спали все. А потом он помнил только урывками: его крики отчаянья и осознания, как бежал туда, к ним, к маме, Лильке, отчиму. Как его держали пятеро мужиков, подоспев на перехват только у самого подъезда, а он продолжал угрём выворачиваться и всё бежал, бежал к ним, к Лильке! Урезонил только укол врача со скорой...

Потом только узнал, что мать соседи вынесли из дома, она сама на этаж выползла, врачи в больнице еле откачали. С пожарными тогда очень туго было: и у них времена были такие, что экономия была страшная. То бензина не найти, то машина не на ходу. Вот и не успели. Отчим сгорел, и Лилька... Сказали, во сне ушла. Не мучилась. Не проснулась даже. Надышалась и всё. А легче то ему от этого не было. Если бы он тогда был рядом! Если бы...

Вот взрослея и расставлялись приоритеты по-новому, по-взрослому. Та потеря сильно повлияла на Сергея. Мало что осталось от веселого паренька, что стремился к друзьям – подружкам. Теперь только семья: мама и он. Повлияла та потеря и на выбор профессии парня. Сразу решил, что пожарным станет. Стал спасателем. Старался успеть и спасти всех Лилек, и... себя.

Воды утекло много, мать тяжело восстанавливалась. Молчала долго. Вот и пришлось Сергею разговаривать за двоих, потом и за двоих шутить и смеяться... А она всё простить себе не могла. Хотела отца детям сохранить, а получилось так, что чуть не погубила всех. Вот и не хотела жить. Сергею пришлось за двоих решать, брать на себя всё и своё и матери. Он её и не винил. И боялся потерять последнего родного человека. Да и по-мужски если: сам виноват. Надо было быть дома, с родными. Мать он так больше не бросал. Потому и жизнь свою не устраивал. Некогда было. Мать всё же оклемалась. А больше она ни с кем не сходилась, на себе крест поставила и жила только домом и сыночком. Хоть и вымахал уже сыночек, ну а матери смотрят сердцами. Мы же для них всегда маленькие, сколько бы нам и нас не было. И даже внуки становятся просто первоочередными для заботы, а дети – они всегда дети. Мама постепенно оттаяла сердцем, жить для сына начала. Наглядеться на него не могла. Какой мужчина вырос! Всё на себя взял. Сдюжил. Отрада матери на старости лет. Только вот всё никак подругу не находил, семьи и детей у него не было.

Поняв, что живет он только мамиными делами и интересами, стала просить Сергея отвезти её и купить ей дом рядом с её двумя сестрами на их родине, к слову, недалеко от столицы. Навещал теперь Сергей всех трех часто, как и дети – внуки материных сестёр. И теперь женское царство на троих проводило вместе и с родными свои денечки. Одна из двоюродных сестер с семьёй жили на той же улице. Так что цветник совсем один не оставался. И Сергею было спокойно за маму и радостно, что она для себя живет. Садик там у неё, грядочки... Мурка и Полкан, в общем, всё, что полагается к доброму хозяйству.

«Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката...» Напевал себе поднос Сергей, поднимаясь по пожарной лестнице на балкон девятого этажа. В этот раз пожара и огня не было, поэтому пелось легко. Без привкуса дыма. И одно это уже радовало. Сегодня расчёт работал по вызову об упавшем без чувств человеке на балконе, с целью обеспечить доступ бригаде врачей скорой помощи. Поскольку на звонки в квартире никто не отвечал, а речь шла о балконе, Сергей разглядел пожарную лестницу и было принято решение осмотреть балкон с неё. Возможно, и капитальную входную ломать не придётся. А это и экономия времени, и облегчение для спасателей. А главное, могли время выиграть, а вдруг оно важно? Что с пострадавшим? Почему упал? Поднявшись с седьмого на девятый этаж, Сергей подошёл к двери нужного балкона.

«Ну надо же, какие молодцы! Не шкафами заставили или глухой стеной огородили, а даже дверь заморочились владельцы квартиры поставить. И это им зачтётся. Ммм. Действительно, парень лежит, всё как та девчушка – спасительница сказала, которая, наверное, и следит из окна балкона, соседнего дома. Рукой ей махнуть, что ли?»