Я хочу развод

8

РАДА

Вскоре после обеда Азаматов ушел, оставив меня одну в номера. Как я и просила, он оставил мне документы на землю, которую собирается купить.

Для чего? Он мне не объяснил. Сказал, что позже расскажет, если все выгорит.

Но я почему-то не сомневалась, что все получится. Что эта земля будет его. Сколько я на него работаю, Азаматов всегда добивался своего. Будь-то это крутой проект или какая-то земля в другом городе. И здесь будет точно так же.

Я слышала Демид Маратович только как несколько лет получил эту компанию от своего отца, но уже за это время приумножил в несколько раз капитал. Так же мимо меня не прошли сплетни, о том, его что отец, Марат Власович очень горд сыном.

В прочем, не удивительно. Настолько расширить компанию, что за его проектами приезжают из других городов. И стран.

Наша компанию специализируется не только на строительстве, но и архитектуре. То есть совмещая два вида в одном, еще больше вовлекаясь в эту отрасль.

Мы занимаемся не только строительством, но и внешней и внутренней архитектурой. Что очень прибыльно. Особенно, когда проекты у нас заказывают очень уважаемые, богатые люди.

Отвлекает меня звук входящего вызова. Беру телефон, на дисплее которого высвечивается имя отца. Сразу же беру, дабы после не выслушивать о том, что я слишком долго не отвечала от родителя.

Как я уже говорила, он у нас очень строгий. Свои правила, которые не следует нарушать. Хоть тебе двенадцать, как моим братья, или как мне двадцать три.

– Алло, - отвечаю, поднеся мобильный к уху.

Я сижу на диване, облокотившись на спинку. В одной руке телефон, в другой бумаги, что дал Азаматов. Я как раз их читала, когда зазвонил мой сотовый.

Еще до конца их не проверила, но почти на восемьдесят процентов уверена, что все хорошо и не стоит переживать. Но все же позже перепроверю все еще один раз. Чтобы быть уверенной, что нет никакой подставы с этой землей. Не хочу, чтобы у Демида Маратовича были проблемы.

– Почему долго не брала трубку? – слышу грозный голос отца по ту сторону.

– Я работаю папа, - отвечаю, сжимая переносицу. Глаза болят, а капли у меня не с собой, остались в чемодане.

– Не огрызайся, Рада! – жестко выговаривает он.

Я морщусь.

Ничего такого не было, но папа услышал то, что хотел услышать. А переубеждать его не стоит.

Мне иногда кажется, что мне не двадцать три, а все десять и меня отчитывают за съеденную лишнюю конфету. Неприятное чувство. Что тогда, что сейчас.

Это огромный минус родиться в семье, где мужчина генерал. С самого детства под тотальным контролем. Во всем. Будь то учеба или жизнь. Во все лезь отец. Ему все требовалось контролировать. Даже то, что я ем и с кем общаюсь.

В прочем, друзей у меня особо не было в школе, а после и в университете. На меня все косо смотрели, за глаза обзывали серой мышкой. Потому что всегда носила в вещах только темные тона и были они все бесформенные, дабы скрывать мою фигуру.

Отец считает, что приличной девушке не пристало носить кричащие наряды и яркие оттенки. Она должна быть скромной, послушной, не грубить и быть в учебе лучшей.

Именно поэтому я училась много и закончила школу с золотой медалью, а после и университет, который сам выбрал мне отец. В прочем, с работой такая же история. Я пошла в помощнице по протекции какого-то знакомого папы. Он договорился обо всем.

– Ты в номере? Заселилась? – задает вопрос генерал Даниил Родионович.

– Да, папа, - киваю, подтверждая свои слова. Хотя он не может этого видеть. – Сижу работаю.

– Ты одна?

Конечно, что он еще может спросить… Конечно то, с кем я нахожусь в номере. Даже не удивлена.

Я понимаю, что отец хочет как лучше, для меня, но тотальный контроль… Он душит, свободного вздохнуть не дает. А мне так хочется расправить крылья и дышать. Полной грудью, а не только лишь на треть.

– Одна, папа, - отвечаю, прикрывая глаза, откидывая голову назад. Глаза начинают болеть все сильнее, в них словно кислоты налили. С чего бы? Я не настолько долго читала, чтобы у меня они разболелись. – Я же тебе сказала, работаю. Читаю документы.

– Хорошо, Рада. Будь умницей там! Мать позвать?

– Да, - радостно произношу, резко открывая глаза.

С мамой я только рада поговорить. С ней чувствую себя более легкой. В плане чувств и эмоций. Не нужно держать все в себе, боясь не то сказать или сделать.

– Со мной ты так радостно не разговариваешь…

– Папа…

– Ладно, поговори с матерью, - бросает Даниил Родионович и через мгновение в трубке слышу голос мамы.

– Дочка, привет. Как ты? Долетела? Все хорошо? – начинает тараторить, задавая все новые и новые вопросы. Я тихонько хихикаю. – Ты даже не позвонила. А я волновалась.

– Прости, мама, - улыбаюсь во все тридцать два.

Мама мой самый близкий и родной человек. С ней я могу поговорить на любимые темы, или почти на любимые. Все же тема мальчиков я старалась обходить стороной.