Я хочу тебя увидеть

Глава 2

Картинка того мига – ослепительно‑яркого, невозможного – не выходила у Анны из головы. Белый снег, цветные огоньки, елка в гирляндах… и она сама – в белой шапке, с прямыми каштановыми волосами, в куртке, джинсах и черных ботинках. Мир, которого она не видела никогда, но который теперь жил в памяти как шрам: болезненный, но драгоценный.

А рядом – Дайн. Его голос – низкий, с едва уловимой хрипотцой – звучал в ушах, заставляя вздрагивать. Он был здесь, но его не видели другие. Демон шел за ней тенью, повторяя каждый шаг, каждое движение трости по обледенелому асфальту. Родители Анны не замечали его – ни когда он стоял у окна, ни когда садился напротив нее за стол. Это делало Светозарову еще более одинокой. Или… особенной?

«Неужели он и вправду демон?» – Анна сжимала в пальцах край скатерти, а ее пустой взгляд был устремлен в никуда.

И если да, то почему Дайн не причиняет ей вреда? Почему показал ей мир – тот самый мир, который она никогда не смогла бы увидеть?

– Почему неделя? – спросила она однажды, когда они шли по белоснежной аллее, утопающей в снегу.

Он молчал долго. Ветер играл его темными волосами, а глаза – глубокие, как недра земли – смотрели куда‑то вдаль.

– Меня ждет забвение, – наконец произнес он. – Ты мое наказание. Так решили Высшие силы.

Анна усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья, а лишь горечь поражения от осознания, что в ее существовании нет никакого толка, кроме как наказывать демонов.

– Даже Высшие силы считают меня ужасной, – вздохнула она, прикрываясь сарказмом. – Да уж…

– Нет, это не так.

– Тогда почему именно я?

В этот момент Анне позвонила мама:

– Анечка, приходи домой. Будем кушать!

Девушка положила телефон в карман куртки и вновь задала вопрос.

– Потому что ты – была нарушением, – демон смотрел в ее глаза, и она, словно чувствуя это, не отводила взгляда, боясь нарушить эту хрупкую связь.

– Что?

– Нам нельзя разговаривать со смертными.

Вернувшись домой в непонятных чувствах, девушка села за стол. Запах борща, теплого хлеба, маминых рук, которые всегда знали, где что лежит. Но внутри – пустота. Анна всем нутром ощущала: он здесь. Где‑то рядом. Но мама молчала и не задавала вопросов. Значит, его видит только она.

«Я причина забвения».

– Ань, осталось два‑три дня до Нового года, но я еще не купила тебе подарок. Что ты хочешь? – мама говорила легко, будто не замечала тяжести в воздухе и камня, висевшего на душе, ее дочери.

Анна задумалась. Что может хотеть человек, который не видит?

– Мам…

– Что такое?

– Я ничего не хочу.

– Но так нельзя! – воскликнула женщина. – Это же Новый год!

– Да, мам. И каждый год я загадываю одно и то же желание. Я хочу видеть. Больше ничего не хочу.

Слова вырвались резко и жестко. Она встала, оттолкнув стул, и вышла из‑за стола. Дом Анна знала наизусть: каждый угол, каждую ступеньку, каждый скрип половицы. Движения – точные, почти грациозные. Захлопнув дверь, девушка повернула ключ в замке, упала на кровать и свернулась калачиком.

Слезы текли сами, горячие, горькие, как расплавленный воск, обжигающий щеки.

И вдруг – прикосновение.

Чья‑то рука осторожно убрала мокрую прядь с глаз Светозаровой.

– Почему ты такой? – прошептала она не обернувшись.

Анна лежала, уткнувшись носом в подушку, поэтому слова, произнесенные ей, казались зажеванными, но демон разбирал ее речь.

– Какой? – Дайн опустился к самому уху Анны, и теплое прикосновение воздуха заставило девушку вздрогнуть.

– Не демонический! – Светозарова села на край кровати и пыталась почувствовать, в какой части комнаты сейчас, находится ее демон.

– А ты хочешь увидеть натуру демона?

– Хочу, – Анна встала с кровати и выставила руку вперед, в попытке найти того, кто так близко, но одновременно далеко.

В этот миг мир закружился и засиял разноцветной палитрой. Она видела лишь яркие вспышки, ее ничего не видящие глаза больше ничего не могли ей показать, но потом Анна увидела перед собой яркий свет и испугалась.

Она не знала, где находится. Вокруг – только пропасть. Но не мрак. Свет – холодный, серебристый, как лунный, – лился откуда‑то сверху, освещая края обрыва. Внизу – бездна, в которую можно падать вечно, не касаясь дна. Она все это видела своими глазами, которые ничего не могли видеть.

А рядом – он.

Дайн. В своем настоящем обличии.

Его черные крылья, огромные, как ночное небо, слегка подрагивали, будто живые. Рога – острые, темные, пробивающиеся из волнистых волос. Торс обнажен, мышцы перекатываются под кожей, словно отлиты из бронзы. На вид ему не больше двадцати семи.

Анна замерла.

Он был… прекрасен.

Нечеловечески, пугающе, но все же – прекрасен. Его красота манила, дурманила, заставляла сердце биться чаще. Светозарова не видела других мужчин, но знала: он эталон. Совершенство, сотканное из тьмы и света.

А потом – картинки.

Они вспыхивали в небе, как кадры из фильма, но без звука.

Вот он подменяет таблетки больному старику.

Вот толкает человека с обрыва – тот не мог решиться сам.

Вот обрезает тормоза у машины.

Вот сводит кого‑то с ума, просто шепча слова в пустоту.

Картины сменялись одна за другой, на бешеной скорости, сливаясь в калейдоскоп боли и отчаяния.

Анна молчала.

А потом снова – тьма.

Снова ее комната.

– Такого демона ты хотела? – спросил Дайн тихо. – Я устал. Через три дня меня не станет.

– Я не хочу, чтобы ты уходил… – Анна нащупала руку демона и крепко сжала, как последнюю надежду.

– Ты же видела, что я творил. Неужели тебе не страшно?

Она промолчала.

– Я так и думал, – вздохнул Дайн. Но в этом вздохе было столько боли, что ей захотелось закричать так громко, насколько могли позволить ее связки.

«Он убил. Сотни раз. Но почему я не чувствую ненависти? Почему мое сердце болит за него? Потому что он устал? Потому что он – единственный, кто показал мне мир? Или, потому что он… не такой, как все так же, как и я? Или…?»