Я хочу услышать жизнь

Глава 14 ты должна знать

Ремонт моей машины занял всего ничего, каких-то жалких семь дней. За это время я вновь испытала поездки в общественных транспортах, что не может радовать. Фу. Никогда их не любила, особенно, когда стала далеко учиться от дома, и приходилось ездить на другой берег.

Десятый класс начал вести себя лучше, может, после разговора со Светланой Сергеевной. Честно все равно.

На втором уроке, я мучила их, как хотела и как могла. Пусть знают, что обижать кого-то не правильно, особенно если толпой бросаться на одного.

Когда я попросила, ребят рассказать о себе. Не знаю, зачем я все это затеяла, но да пофиг. Но это было слишком весело. Так я себя еще не веселила, как тогда.

— Я стал учиться на юриста, чтобы потом быть президентом или хотя бы быть в думе, начал рассказ про себя Кирилл.

— Стать можно шлюхой, а не президентом Российской Федерации или хотя бы быть в думе, — сказала я в ответ мальчишке, который тогда кинул в меня пакет с чернилами. Его лицо я до сих пор помню.

Мои слова заставили засмеяться весь класс, разумеется, единственным, кто не смеялась, был он сам.

Кажется, я задело его живое. Хотелось бы сказать это вслух, но боюсь, меня разнесет и остановиться я уже не смогу. И все же учителем быть сложно. Даже как следует нельзя постебать своих учеников. Главное, чтобы сейчас он не расплакался и не побежал жаловаться.

Если так посмотреть, то самый адекватный класс, который мне достался, был одиннадцатым. С ними можно было спокойно поговорить, не орать и не прикалываться. Да и они меня слушали в оба уха. Даже посещаемость этих ребят оставляла желать наилучшего. Шучу. Она была стопроцентной.

Объяснив новую тему, я села за свое место, класс приступил к работе. Спокойствие.

Приступила к своему чтению книг, пока дети были заняты.

Дочитываю уже очередную главу, смотрю на время, скоро звонок. Время быстро пролетело. Ужас. Звонок по времени.

— Можете сдавать и быть свободными, — сказала я классу, который смотрел на меня с неким не пониманием.

— Мирослава Сергеевна, звонка еще не было…

Вот это был шок. Спалилась.

Я неделю с небольшим смогла продержаться, чтобы никто не узнал. Неделю. Это так мало, но в то же время так много. И если бы я знала, что звонок могут задержать. Нет, если бы я помнила. Я бы так просто не прокололась.

— Значит, послышалось… — решила сделать вид, что все под контролем. Только вот эти дети не верили. Они поняли, что я вру.

Почему-то чувство стыда, неловкости, подкатили. Хотелось бы избежать всего этого. Мне нужны слова сожаления, не нужно этого.

Знаете, когда умирает человек?

Когда его отравили? Нет. Когда его ранили в жизненно важные органы? Нет. Думаю, что он умирает тогда, когда никому не нужен, когда его забывают. И я не про всех людей, про тех, что были ему дороги.

И когда-то я хотела, чтобы меня забыли.

Может это и звучит ужасно, но тогда я потеряла много чего важного в своей жизни.

Но я не должна сейчас об этом думать.

Только я все никак не пойму к чему я начала об этом думать? Не нормально об этом сейчас думать. Об этом не стоит думать…

— Мирослава Сергеевна, мы видим, что вас что-то беспокоит…

— Есть такое. Если бы руководство знало об этом, меня могли бы и не взять на эту работу.

И зачем. Зачем я начинаю рассказывать об этом? Нужно ли им это? Разболтают и что тогда будет? Уволят? Эти гребаные сосунки из десятого будут издеваться?

— Я же могу вам доверять? — спросила я, посмотрев на ребят, которые единогласно кивнули. — Я глухая, абсолютно ничего не слышу и это тяжело, знаете ли. Сложно делать вид, что ты все слышишь, когда к тебе обращаются, а ты этого не видишь.

Они не стали смеяться или тыкать пальцами, даже если я учитель.

— А почему вы тогда не рассказали об этом сразу, когда вас брали на работу?

— Не думаю, что они бы взяли на работу человека, который не слышит, да еще и с потерей половины головы, разумеется, в переносном значении.

Сказать что дети удивлены — ничего не сказать, но они поняли и это главное.

Вечером написал Рома и сказал, что я могу забрать свою машину. Я была рада. Теперь не придется ездить с кучей противных людей и портить себе настроение с самого утра.

Рома вручил мне ключи, будто я ее только что приобрела, я лишь тихо хихикнула.

— Сколько я должна тебе за работу?

Он развернулся и посмотрел на меня, как на полоумную девушку, только что сбежавшую из психиатрии.

— Ты совсем чекнутая? Какие к черту деньги?

— За… работу, — еле проговорила я, не понимая всей ситуации, что нависла здесь. Я не понимаю, к чему он клонить, что происходит.

Опускает голову. Секунда и вновь смотрит на меня. Его глаза, словно пытаются увидеть мою душу, изучить ее, а может, что-то понять.

— За работу, говоришь… — сказал он, сделав большую паузу, а в голову лезут неприличные мысли, мол, заплати своим телом или что-то в этом роде. Тьфу, он же мой друг, но с другой стороны, еще и парень. — Поцелуй.

— Что?

— Поцелуй меня сюда, — показал указательным пальцем на свою щеку.

— Ты серьезно?

Кивок.

— Ты псих…

— Я и не скрываю это, — улыбается, как мальчишка.

Сделаю шаг к нему, приподнимаясь немного на носки и целую в указанное место. Со стороны можно подумать «о, парочка», но ничего такого между нами нет. Просто дружба.

Только вот что-то внутри меня не дает мне покоя. И это что-то — сердце. Ох, если бы можно его вот так взять и унять.