Я хочу услышать жизнь

27

Глава 27 вот и все

Выходные наступили очень быстро.
Еще и рано проснулась, что для меня бывает редким явлением. Ромки дома нет. Оставил записку, что ушел в магазин за коробками и пакетам, а еще должна приехать его мама. Не думаю, что она будет восторге от того, что ее сын уезжает. Ладно, если бы в Томск или Новосибирск, можно раз в месяц или чуть чаще видеться, но до Санкт-Петербурга нужно лететь или же поездом.
Слишком уж далеко.
Конечно же, тут еще будет Ксюша, но оставлять женщину с этой ведьмой, даже мне не хочется. 
Я говорила об этом Роме, но уговорить Светлану Николаевну, мало кому удавалось. Женщина называла причину, по которой не может уехать. Только вот Рома говорил ей, что нужно начать жить настоящим, отца не вернуть и пора бы к этому привыкнуть. 
В эту минуту он не был похожим на себя, но он говорил по делу. 
И я знаю, что он просто переживает за свою маму, которая осталась одна. 
Браслет на руке немного завибрировал, всегда надеваю его, когда остаюсь одна дома, чтобы знать пришли ли ко мне люди. Этой вещице уже чуть больше трех лет, чувство, будто намного дольше. 
Я открыла дверь, предварительно посмотрев в глазок, мало ли что. 
Светлана Николаевна пришла не одна. На пороге стоит Ксюша, с каким-то мальчишкой.
Дима — сын Ксении, лет восемь ему точно есть, но на свою мать он совсем не похож, может внешне. А как мне было известно, то отца у этого парнишки нет. Сбежал сразу, как узнал о пополнении и возможности того, что придется жениться на той, которую не любит, просто периодически совал в нее свой член. 
О таких мужчинах я не люблю использовать культурные слова, они заслуживают тех слов, тех сравнений, которые показывают их сущность.
Конечно же, тут мне жалко Ксюшу, но то, что было в прошлый раз: в первую в нашу встречу и в ту, когда она стояла у порога в мою квартиру.  Не знаю, о чем можно с ней теперь говорить и как вести себя с ней. Не думаю, что она пришла сюда, чтобы помочь. Может, надавить на Ромкину жалость? 
Кто знает, какие тараканы пляшут в ее башке.
Посмотрела на мальчишку, который начал меня рассматривать, как какой-то товар (манер у мальчишки нет!), а потом начинает спрашивать:
— А эта тетька серьезно ничего не слышит?
Ну, это уже верх идиотизма, отсутствие манер и воспитания.
— Манерам тебя видимо не учили, так вот я тебе скажу, — я старалась говорить, как можно грубей, как можно холодней, пусть боится, пусть знает, — о таких вещах вслух не говорят, а еще не тыкают в людей пальцем, это я тебе на будущее. Запомни и зазубри.
Он кивнул, а я готова заорать в честь своей маленькой победы.
Правда, длилось это не долго.
Ксюша, как поняла, что я чуть ли не ору на ее любимого сынишку, начинает говорить (судя по ее мимике, она готова ядом плеваться в меня) какая отвратительная девушка, еще и будущая мать. Становится смешно. Так, что живот уже начинает болеть.
Я не стану отвечать на ее слова, проще сделать вид, что ее нет.
Мне проще.
Достаточно не смотреть в ее сторону.
Я сделала чай для Светланы Николаевны. Для второй половины душ в данной квартиры, что либо делать не хочется. Да и не просят они. Не просят  — значит, не хотят.
Только я собралась начать разбирать вещи, которые отправим в первую очередь, как в дверь позвонили. Открыть пошла Светлана Николаевна. А я просто наблюдала из комнаты, нет смысла толпиться в коридоре, даже если это Рома. Хотя…
Да, стоит подумать о человека, как он появится. Это как «вспомнишь говно — оно и всплывет»

Рома собирал коробки, я укладывала зимние вещи в мешки, после чего засовывала их в коробку. После этого Ромка запечатывал ее. Собирать тут всего ничего. Зимних вещей у меня не так уж и много. Как и обуви. В общем-то. 
В свой ежедневник записала номер коробки, что туда положила и приступила к следующей.
Сколько всего коробок будет — неизвестно.
Что-то придется вести без коробки и честно, я боюсь представить, как это будет.
Я переезжала в другие квартиры, но там было все в разы легче. В другой город я еще никогда не переезжала, поэтому боюсь этого переезда больше, чем тех, что были несколько лет назад.
К вечеру мы собрали десять коробок, что было слишком много. Квартира уже кажется пустой, будто никто здесь никогда и не жил. 
А мне даже и не вериться, что я когда-нибудь уеду из этих стен.  Не вериться, что теперь здесь будут жить совершенно другие люди. 
— Ты очень жестоко поступил с Ксюшенькой, — прочла я, вспоминая, как Рома офигел от увиденной картины, точнее от того, кого увидел здесь.
Он старался сдерживаться, чтобы не обматерить ее, чтобы не силой ее вытащить за порог этого дома. Не знаю, что еще произошло, пока меня не было, но она умудрилась прийти еще раз, как раз в тот день, когда в школе был выпускной. 
О чем они говорили, Рома мне так и не сказал, но его это явно не обрадовало, а мне даже страшно представить.

На следующий день мы с Ромкой решили заехать к старому общему другу. За все это время многое поменялось. Вика съехала и родили сына, то есть сейчас Алла бабушка. Теперь я была рада за свою подругу еще больше.
В этот раз меня не встретила Джесика, к которой я так привыкла. На ее месте теперь другая собачка — Стелла, всего год с небольшим. Джесика умерла, а мне не сказали, потому что я была занята немного другим. Сказав они мне тогда, не знаю, как бы отреагировала. Смерть животных я всегда переносила болезненно.
А еще один не решеный вопрос с рыбами, куда их деть, я бес понятия.
Правда, Ромка уже предложил пару вариантов, только один из них не очень удобный. В итоге, рыб я отдала коллеге по работе — Светлане Сергеевне, которая еще и моей классной была, в конце одиннадцатого класса.