Я хочу в сказку!

Часть 6

  Артемию повезло. Несмотря на ранее утро, во двор въехали несколько всадников. Герцог и князь возвращались из столицы и решили навестить своего приятеля. Увидев людей во дворе и расстроенного Гранда, спешились и почти бегом направились к хозяину замка. Артемий молча пригласил их в дом. Пройдя в кабинет и угостив гостей вином, Гранд рассказал всё, что удалось узнать за это нелёгкое утро. Мишель вспомнил, что имя Карлсона связано со скандалом о фальшивых деньгах, герцог подтвердил и заметил, что его отец и начальник правительственного сыска тоже в разговоре упоминали об этом. Было решено послать в столицу письмо и попытаться разыскать девушку самостоятельно. И хотя Мишель уже не испытывал к Джулии тех нежных и трепетных чувств, что будила она несколько ранее, видеть её в паре со старым слизняком он не хотел ни в коей мере.

  Вошедший Никас отрапортовал хозяину о предпринятых им действиях, и Гранд в очередной раз мысленно повысил его в звании. Во все соседние поселки и деревушки отправили гонцов с письменным указом барона. О том, что барон ничего не писал, хозяин и его слуга решили, переглянувшись, гостям знать необязательно. Лес и территорию рядом с замком прочесали, кроме следов лошадей у восточной стены, ничего не нашли. Гранд открыл было рот, но Никас, который был сейчас хозяином положения, поднял брови и продолжил. Гранд кивнул и приготовился слушать дальше. Лошадиные следы у восточной стены были свежими, песок был ещё мокрый, они уходили через ручьи в сторону земель Карлсона. На стене нашли кусок лёгкой белой ткани, в которой заплаканная Поли опознала ткань сорочки своей госпожи. Барон и его друзья решили действовать и, захватив с собой небольшое количество провизии, вина и воды, двинулись на восток. До имения Карлсона, по словам Никаса, было до пяти часов ходу. Если поторопиться, до наступления темноты можно успеть. Лошадям были даны шпоры, и всадники ускакали в неизвестность.

   Юлия, опорожнив самый большой сундук, сдвинула его с места и, упираясь спиной в него и ногами в пол, медленно дотолкала до двери. Закрыть вход в подвал для посетителей он, конечно, не мог, но задержать на некоторое время - вполне. Затем долго и кропотливо из верёвок и старых одеял плела гамак. Это священнодействие было прервано один раз шагами под дверью, видимо, «таракашкины» слуги проверяли замки, во второй раз у Юлии поинтересовались её здоровьем. Заботливая фраза была прервана напоминанием о непринесенной вилке. За дверью что-то мягко упало («Жалко, что не таракан грохнулся в обморок!»), и шаги удалились.

  В подвале становилось всё темнее, постепенно надвигалась ночь. Юлия решила прилечь в гамак и немного поспать. Долго устраивалась, оказалось не так удобно, как рисовалось вначале, что не прибавило симпатии к принимающей стороне. И всё-таки усталость и напряжение этого дня взяли свое, и Юля уснула. Сквозь сон она слышала тяжёлые шаги, какие-то разговоры, что-то разбилось, но звуки эти были далёкими и Юлиного сна не прерывали. Ей снилось почему-то море. Широкое, раскинувшееся во все стороны до самого горизонта тихое тёплое море с небольшими волнами, набегающими на пологий берег, водоросли на камнях, небольшие закрученные ракушки в прозрачной воде и голос Артёма, который звал её по имени и искал в прибрежных скалах.

    Попасть в имение Карлсона Артём и его товарищи смогли уже поздним вечером. Их впустили в дом, посетовали на то, что гостей не ждали, что не могут даже предложить маломальский удобный ночлег, одним словом, дали понять, что они крайне нежеланные гости. Слуги Карлсона держались вызывающе, всячески демонстрируя пояса с арсеналом ножей, хмуро наблюдали за непрошеными посетителями, и только присутствие наследника герцога Андерсона делало положение гостей более-менее безопасным. Ничего не добившись от хозяина, молодые люди были вынуждены покинуть дом. Проходя по длинному запущенному коридору, Артём не выдержал и незаметно плечом задел вазу, стоящую в неглубокой нише, грубо с грохотом захлопнул входную дверь и с удовлетворением услышал, что ваза упала! Что означал жест барона с согнутой рукой и сжатым кулаком, ни герцог, ни князь не знали, но улыбка на его лице говорила о том, что Гранд остался доволен.

  Ночевать решено было в лесу. Никас расстелил хвойные лапы, прикрыл их мягкими одеялами, притушил костёр, и молодые господа легли спать с уговором смены дозора.

   Артемию не спалось, его тревога за Юлю за целый день превратила его в комок нервов, злости и ненависти. Как помочь ей, он не знал, а собственное бессилие угнетало ещё больше. Как поступать дальше при свете дня и здесь ли прячут его Юлю, было неизвестно. Если их так легко впустили в дом, значит, Юли тут нет? Или она так хорошо спрятана, что её нельзя найти, не зная где и что искать. Если Юлии нет в этом доме, то где же она находится? Масса вопросов, ответов на которые у Артёма не было.

    Утро застало его у костра, его товарищи ещё спали. Птицы начинали своё пение, лес шумел и качал ветками, в речке неподалеку слышались всплески воды, мир просыпался после ночи, суля радость бытия и ожидание счастья.

  Постепенно лагерь ожил, весело потрескивал костёр, в котелке закипела вода, Никас налил всем кофе, и друзья собрали совет. Гранд озвучил все свои ночные мысли, но Никас заявил, что имение Карлсона единственное и на его землях больше никаких строений нет. Старый охотничий домик вконец развалился, а немногие хозяйственные постройки он с мужиками вчера обыскал.

   Гранд с благодарностью смотрел на своего слугу и понимал, что был бы счастлив, если бы у него был такой преданный и отчаянный друг. Пока гасили костёр, собирали лежанки и упаковывали провизию, Гранд расспросил Алекса и Мишеля о слухах, касающихся Карлсона.