Я хотела остаться

Глава 5.

Настенные часы показывают 3:50. В спешке накидываю кофту и крадусь через кухню к входной двери, надеясь, что эта встреча закончится не совсем плачевно. Прислушиваюсь к звукам дома, чтобы понять, спят ли взрослые. При виде меня кошка словно заводит виниловую пластинку, и по комнате разносится мелодичное мурлыканье. Шёпотом прошу её быть потише и прохожу дальше. Медленно обуваюсь в кроссовки и, глубоко вдохнув, открываю дверь и выбегаю на улицу. Сердце не стучит — оно принимает мой порыв и подталкивает идти. Тело не сопротивляется, но даёт понять, что моё решение рискованное. Руки слегка трясутся. Я тихо закрываю ворота и иду к машине на той стороне улицы.

Ранее, 23:50.

Закрываю крышку ноутбука, на котором закончила писать новую главу, отнимающую слишком много сил. Ради неё пришлось возвращаться в прошлое, в котором всё было хорошо, и вновь прокручивать вину за совершённую ошибку — как одну и ту же противную, заевшую пластинку. Залпом допиваю остывший кофе, отношу кружку на кухню, проверяю, не оставила ли ничего лишнего. Оборачиваюсь в плед, словно в кокон, настраиваюсь на сон и готовлюсь к новым, преследующим меня кошмарам.

Тишину в комнате внезапно, как лезвием, разрезает вибрация телефона. Возвращаюсь к столу и несколько раз перепроверяю — не показалось ли мне. Сообщение от него? Мессенджер показывает полученную ссылку. Глаза устремлены в светящийся экран, а мысли летают по комнате, отскакивая от стен и поражая меня стрелами. Не спеша набираю: «Что это?», сажусь на стул и жду ответа. Он написал сам? Он захотел поговорить?

Предчувствие твердит: что-то произойдет.

Этой ночью что-то изменится.

Наша история не вернётся,

но эта ночь вернёт мне меня.

«Хочу музыку тебе отправлять. И чтобы ты мне тоже».
Музыка… Она всегда была нашей невидимой нитью — даже если мы не рядом. Даже если его не было, я находила его в каждом куплете и припеве, будто они специально написаны про нас. Ловлю себя на желании показать ему песню, связанную с нами, со школой, с моим взглядом на него, — но не могу найти ее. Словно она испарилась, не желая быть услышанной кем-то, кроме меня.

«Чем занимаешься?»
Фальшиво отвечаю, пытаясь собрать мысли в кучу. Он написал первым? Всё хорошо?
В голове крутится куча сюжетов, сменяясь друг другом, как кадры плёночного фильма. Он вспомнил обо мне? Он хочет поговорить? Или я снова что-то сделала?
Вспоминаю, где я могла ошибиться, выдать не то, сказать лишнего — что-то что могло заставить его написать. Но на ум не приходит ничего подобного. Только зыбкое понимание: мне нужно молчать. О нас, которые были.

Медленно, но верно развиваем диалог, обсуждая всё, что произошло в последнее время. Получаю предложение выйти на улицу, но отказываюсь: мне не стоит рисковать и выходить ночью. Я только наладила отношения с родными — чтобы снова их испортить… и ради чего?

«У тебя кто-то есть?»
Нас с Чеховым видели. Неужели слухи разошлись так быстро?
Рассказываю эту историю: признание, прогулка, отказ. Почему я отказалась?
Я не могу сказать про клятву. Она моя, она личная, она крепкая.

Я не хочу выставлять ее на обозрение, но одновременно хочу, чтобы он знал: я буду ждать. Пусть даже всю жизнь. Отгораживаю эту тему — но сдаюсь и всё-таки рассказываю ему об этом обещании.

Наш диалог виляет из стороны в сторону, как подстреленная птица в небе. Я рассказываю всё, что придёт в голову. Всё, что держала в себе. Не зная, сможем ли мы ещё когда-то поговорить. Школа, колкости, шутки, истории, новости, больная тема, неимоверное желание увидеть его.

Понимаю, что больше всего на свете хочу вновь показать ему свою душу. Показать книгу, посвящённую ему. Показать свои чувства — и надеяться, что их примут.

«Знаешь, когда у меня ещё будет шанс об этом рассказать? Помнишь, мы когда-то говорили, что ты напишешь альбом, а я — книгу? Я начала. Пиши альбом. Твоя очередь.»

Скидываю ссылку и, настраиваясь на ответ, отключаю телефон. Подгибаю колени и обнимаю их, окончательно давая свободу мыслям.

Он будет против? Или ему понравится?

Может, не нужно выставлять это на публику?

Текст точно без ошибок? Вдруг я облажаюсь?

То, что я пишу — по-детски?

Что, если он запретит писать о нас?

Успокаиваю себя тем, что это моя мечта, а значит, его запрет не повлияет на моё решение. Я слишком долго прятала свои чувства — хочу направить их, хочу сохранить нашу историю, сохранить его образ в сердцах тысячи читателей. Даже если моя книга потерпит неудачу, я буду гордиться тем, что умею так любить.

Но принимаю позицию сдаться. Если он запретит — я продолжу писать, но это останется «в столе». Его ответ станет решающим.

Телефон вновь вибрирует.

«Выйди на улицу».

Отказываюсь и, в надежде отсрочить его реакцию, начинаю монолог. Рассказываю о книге, о псевдониме, обо всём, что приходит в голову. Открываю все карты — не оставляю ни одного туза в рукаве. И вновь понимаю, насколько сильно люблю человека на том конце провода.

И спустя время получаю ответ:

«Я не знаю, как на такое реагировать. Спасибо большое. Я никогда не получал от кого-то больше, чем от тебя. Удивила. Не забыла — написала же. Это надо постараться, чтобы такое написать: до костей пробивает. Я очень много беру с этой книги для себя. На всю жизнь запомню такое. Большой след оставила.»

Наш диалог продолжается — в самых разных темах. Я открываю душу, а он спокойно слушает. Думаю, не особо вникая в суть моих слов. Но главное — он сейчас здесь. Я могу писать. Могу рассказывать и делиться. И я благодарна за эту возможность.

Я потеряла счёт времени и полностью погрузилась в обсуждение чего-то, казалось бы, неважного — понимая, что именно это разговор, именно с ним, как никогда был мне нужен, чтобы наполниться новыми жизненными силами. Открываю окно, чтобы освежить пространство пропитанное моими искренними улыбками от его сообщений и надеждой на светлое продолжение. Комнату мгновенно заполняет запах дождя, ложащегося на поверхности, словно мягкий, приятный покров. На улице потихоньку светлеет, и атмосфера в комнате заметно меняется. Желание выйти снова обостряется и в приятной эйфории я пишу ему:
—Приедешь ко мне?

Через пару минут слышу, как подъезжает машина, и получаю подтверждающее это сообщение.