Я хотела остаться

Глава 6.

Утро вторника началось с его комнаты.
Нет, я не ночевала у него — просто пришла рано, перед школой, сгорая от желания увидеть его.

Пробуждение прошло как обычно: спокойная музыка, привычный макияж и удобная одежда. Какой-то спор с Севером, потом — разговор с Рамиром перед выходом. Он предложил увидеться, и я пошла по знакомой улице навстречу.

Голова — свободна от ненужных мыслей, сердце — наполнено надеждой и невероятным теплом.
Ловлю лучи солнца на розовом наряде, наполняясь энергией. Уже подходя к его дому, предвкушаю что-то значимое и важное, словно начало нового этапа.

Мы стоим во дворе, докуривая общую сигарету. Редко проскакивают ненавязчивые фразы, чтобы разбавить обстановку, но большую часть времени мы молчим.
В нашей тишине — слова, понятные только нам.

Неуверенно протягиваю руки в немой просьбе обнять, будто ожидая отказ. Но, получив ответный жест, мягко обнимаю любимого человека. Я крепко держу его за плечи, не желая отпускать — ведь он в любой момент может уйти, словно песок сквозь пальцы.

Поднимаю голову и вглядываюсь в его прекрасные глаза. В глаза, в которых прячется вся моя вселенная, сжимаясь до точки возрождения. В глаза, которые смотрят, наполняясь непонятными мне чувствами. Он не упускает момента и бережно, словно боясь лишний раз задеть, целует меня.

Первый урок не так важен, как время, проведённое с ним, – поэтому его можно пропустить.

Ступив босиком на приятно прохладный пол его дома, ощущаю лёгкость и будто тонкую связь с ним и его пространством. Дышать становится легче, переживания забываются, и мир вдруг откликается нежностью и спокойствием.
Его дом стал для меня роднее своего собственного: кухня — и тёплый чай за приятными разговорами когда-то; спальня — запомнившая самые искренние слова, взгляды и бережные касания; двор — с витающим вокруг сигаретным дымом и отголосками воспоминаний.

Всё, что окружает его, стало неотъемлемой частью меня.
Всё вокруг — стало частью нас.

Мы разговариваем о чём-то мимолётном, пока он убирается дома. Я вслушиваюсь в слова, придавая им свой личный смысл. Любуюсь этим человеком — его ленивыми движениями, задумчивостью на лице и мягким взглядом. И понимаю, что не хочу быть ни с кем другим. Уже никогда.

Позже жду, когда тот самый выйдет из душа. Сижу за его столом, привалившись виском к спинке стула, на которой висит кофта. Тело просит сна, веки прячут мир вокруг, и дыхание становится тихим и ровным. Где-то на колонке негромко играет музыка. Мир за окном только просыпается: солнце протягивает руки навстречу деревьям, а ветер медленно качает флюгер соседнего дома. Делаю глубокий вдох и мысленно навсегда застываю в этом моменте.

Через десять минут, в дверном проеме появляется он, застёгивающий распахнутую белоснежную рубашку — будто только сошедший с небес. С небрежными волосами, вода с которых медленно стекает на шею и ключицы. Его карие глаза смотрят на меня, оценивая мою открытую душу. Неспешные движения будто замирают, и время не желает течь дальше, позволяя нам наслаждаться друг другом.

—Не смотри на меня, я одеваюсь.
—Не думаю, что для меня это что-то новое.

Он смеётся, обходит и аккуратно обнимает меня со спины. Я цепляюсь за его руки, как за спасение, и отвечаю самой искренней улыбкой, которую можно видеть лишь ему.

Времени оставалось много, около сорока минут. Он вышел в зал, и я поплелась за ним, не желая оставаться одной в пустой комнате.

Мы дурачились, лёжа в обнимку на диване. Тихо обсуждали школу, мир вокруг и друг друга. Я лежала на его груди, уткнувшись носом в шею и вслушиваясь в ритмичное сердцебиение.
Словно момент растворится, стоит мне только довериться и отпустить.
Неужели это действительно происходит?
Он рядом?
Это не сон?

Внезапно в комнате зависает тишина, сквозь которую слышно наши — удивительно громкие — мысли. Рамир медленно целует меня в лоб и еле слышно произносит:
—Я хочу быть с тобой.

Лёгкие сжимаются, по телу пробегает дрожь, горло сдавливает судорога. В моём молчании — слишком много слов и надежды. Я продолжаю лежать, почти не двигаясь, и мысленно по кругу повторяю его фразу, не находя подходящего ответа.

Я тоже хочу быть с тобой. Но нас не будет.

Он с пониманием относится к моему молчанию, и наша сказка продолжается — очередным дурачеством и нелепыми шутками.

Слегка утомившись от смеха и щекотки, мы обнимаем друг друга, и я чувствую невероятное умиротворение. Мы соприкасаемся лбами, словно душами, наполненными чувствами друг к другу. Рамир аккуратно держит меня за плечи.
Я — фарфоровая кукла в его руках, которую можно разбить.

В комнате приятный полумрак. В воздухе летают несказанные слова, которые, в общем-то, не важны, но именно в них скрывается главное — наш исход. Закрываю глаза и впитываю происходящее, желая сохранить в памяти как можно больше, вплоть до каждого вдоха.

—Я люблю тебя.

Принимаю эти слова и закрываю глубоко-глубоко в душе, боясь, что они растворятся, забудутся, исчезнут — разбившись о невозможное, где-то за гранью нашего понимания.

Я смогу довериться снова? После тех дней, которые в одно мгновение перечеркнули то хрупкое, что я построила. После «я решил, что буду с ней» — в два часа ночи. После апреля, наполненного тоской, виной, кошмарами, где я бегу за ним, и всеми пролитыми слезами.

С каждым разом становится всё сложнее. Я не жалею о произошедшем раньше, но сердце медленно закрывается — не желая пережить эту боль снова.

После его слов мы всё ещё сидим в обнимку: нос к носу, лоб ко лбу. Его взгляд опущен, будто он боится показать, что на самом деле чувствует. И я, не отрываясь, качаю головой, словно убеждая не только его, но и саму себя — это не правда.

Руки Рамира сжимают мои предплечья — все эти слова даются ему невероятно сложно. Его голос — тихий и приглушённый, почти шёпот. Слова — неуверенные и скованные. Никогда не видела его настолько уязвимым. Гляжу на него и понимаю, насколько сейчас открыта его душа для меня. Хочется протянуть руку и взять его сердце в ладоши — прижать к груди и защищать от всего мира, который уже оставил на нём шрамы.