Я и дракон ботан

Глава 8

Деревня пылала. Крики детей и вой матерей. Трупы. Гессы, отчаянно защищающие свои семьи, земли, с безумными и бесстрашными глазами, и императорские солдаты, бездушные, как куклы, просто убивающие, потому что им приказали. Приказ — оправдание? Или гипноз и блокировка сознания?

Браслей давно воевал и привык к подобным картинам. Но то ли возраст, то ли духи земель и родов запустили щупальца проклятия в его сердце, но ему было нехорошо. Земля гессов и всё, что на ней росло, жило, шумело и стонало, пронзала его синими глазами худенького мальчика, видевшими только что смерть матери и всю глубину вечности.

Браслей расстегнул верхнюю пуговицу. Душила. Не помогло. Будто змея душила. Он стремительно подошёл к столу, налил в стакан крепкой медовой настойки , и глоток обжёг, вошёл ножом в сердце.

-  Расклеиваюсь, - Браслей был недоволен собой. К жестокости, раз одев её маску, привыкаешь, маска прирастает ко всей сущности, и совесть не беспокоит. Но сейчас ему было странно.

Возможно. От того, что его сын, Крис, стал выпрашивать экскурсии на территории резерваций. Он интересовался пленными, разговаривал и играл с детьми. Браслей не разрешал сначала, но мальчик настаивал слишком решительно, мотивируя тем, что ему нужно узнавать людей, обычаи, чтоб потом уметь разбираться в людях и организовывать их.

Удивительная формулировка, ведь Крису всего 10 лет. Откуда такое понимание? Или кто-то научил? Но мальчик шёл с охраной (Браслей всё же разрешал эти прогулки), вёл себя благоразумно. Всё отцу докладывалось. Но тревога присутствовала.  А дочка Люси, так похожая на мать внешне, но с твёрдым характером отца, вызывала у него внутреннее тепло и улыбку. Это наверное, отцовская любовь. Ростки настойчивых растений, на пепелище души.

Ветер усилился и выл. Браслею послышался вой женщины, трясшей в руках мёртвого ребёнка...Слабость. Недопустима.

Тучи порванными тряпками неслись по небу. В просветах  он видел небо и ненавидящие синие глаза мальчика гесса.

---
Крис шёл по каменистой тропинке к входу в резервацию. Охранники след-в-след сзади и рядом. Он не видел смерти, поэтому не совсем понимал, почему эти все люди на огороженной территории, почему они называют себя пленными. Он слушал рассказы детей примерно своего возраста, но картины рисовались в сознании Криса далекие от реальности. К тому же те дети, которые видели страшное, молчали.  Но играть с ними было интересно. Игры и праздники были разными у каждого народа, а Крис побывал у многих в гостях — так он говорил папе и так считал сам, что он идёт в гости. Много раз он совершал эти действия. Участвовал в ярких обращениях к духам каждого из родов. Да, он считал себя участником, хоть не совсем понимал сути, но всегда был среди толпы.

В какой-то момент этап наивности плавно перетёк во взросление, и сами задались правильные вопросы и были получены ответы.

Потрясение из-за того, что по вине его отца эти люди потеряли близких, дома,  территорию, ещё не имело той силы, что заставило бы его идти против отца и дать оценку его действиям. Но это всё было впереди.

Он шёл по территории, и тревожность колола иголками сердце. Крис увидел, как прямо из-под земли вдруг появился представитель народа дир. Он узнал его по неизменным для них беретам жёлтого цвета и накидкам.

- Приветсвую, Друс. - Взрослый гесс пожал руку вылезшему из какой-то ямы или, скорей, подземного хода диру.
- Как грисы?
- Копают. Скоро будут.

Все резервации по договорённости соединились подземными ходами. Чтоб в один миг объединиться и выступить против захватчиков. На площадке возле выхода из туннеля вдруг Крис увидел худенького юношу в очках, что-то с жаром говорившего гессу. Какое-то странное энергетичное окружение вокруг силуэта юноши почувствовал Крис.

Он ещё не мог формулировать сущности, но ощущать мог. Ребёнок своего мира, он готов был впитать все свойства его и обитателей. Вдруг стали открываться прямо в земле отверстия и оттуда выходить хоты, вуты, доры. Будто ручейки стекались на площадку цепочки народов, Подземные ходы. Они рыли их, скрывая от наглядатаев. Это ведь сложно. Но выполнимо, как оказалось. В руках представителей всех народов, что были заключены в резервации, было оружие (откуда?)

Быстрыми перебежками цепочки соединились, переплелись, накрыли охранников на стенах верёвочными лассо. Движение. Оно было и хаотичным и организованным. Было тихо, все действовали молча. Но ведь кто-то командовал, нельзя без руководства такого действа. Я посмотрела на Броста. Вот кто. Он взглядом, мыслями, которые буквально носились в воздухе материальными фразами, координировал, указывал, распределял цепочки всех людей, которые готовы были защищать свою свободу. Но откуда оружие?.

Забор сносился и быстро. Нельзя было попасть в ловушку. Снаружи уже поднялась тревога. Солдаты Браслея сбегались в резервацию и становились кольцом, подняв ручные пушки. Приказа стрелять ещё не было. Этим воспользовались восставшие. Они врезались в строй солдат, крушили его, забирали пушки и рассредотачивались далее, выходя за ворота и окружая дом Браслея. Перед ними возник отряд вооружённых солдат. Браслей вышел вслед и готов был отдать приказ стрелять. Тут Крис, выбежавший вместе со всеми из резервации, бросился в руки Друсу, быстро прошептав,

- Я - твой заложник, скрути меня!

Миг - удивление в глазах дира, но он  быстро сообразил, сделал захват вокруг горла мальчика и поднял пистолет. Его слова услышал Браслей, а это было главным.

- Прикажи солдатам отпустить нас. Всех. По нашим домам. На наши земли. Мы принесём больше пользы, если будем трудиться у себя на земле. Можешь обложить налогом. Но дай нам жить в согласии с нашими традициями. Иначе. Иначе этот маленький твой отпрыск уйдёт в иные миры.

Браслей застыл на полувздохе.