Я и дракон ботан

Глава 12

Я осталась стоять, хотя могла уйти. Браслей, оторвавшись от раздумий, взглянув на меня с удивлением, потом в глазах промелькнуло бешенство. Но я смотрела прямо в его глаза, сильная и уверенная. Для меня было открытием это каечтсво и состояние.

И тут внимательность и заинтересованность  вспыхнули во взгляде генерала. Казалось, он смотрит сквозь и выше меня. Смотрит, будто делает расчёт или внимает интуиции. Он был сосредоточен. Возможно, увидел мою сущность? Ту, которую я сама никак не увижу.

Мы с генералом просто стояли друг против. Вдруг он повернулся, подошёл к окну, за которым открывался вид с горы на огромные территории, захваченные им же для императора.

 В какой-то миг я будто проникла в видение генерала, стала присутствовать в его восприятии. Какая-то сила встрепенулась во мне и полетела потоком в его мозг. Я видела то, что он видит. А он видел то, что хотела ему показать.

Он видел как горели дома, как его солдаты убивали женщин и детей, крик и слёзы тоже были гранью, доступной внутренним глазам. Ещё боль. Страшная физическая и душевная боль, вот что хотела я показать Брайяну. Кровавому генералу, для которого человечность и сострадание не существуют.

Хотя почему? Ведь он был сам ребёнком, его любила мать...Или нет? Кто его родители? Мне очень хотелось узнать. И это моё желание вдруг сформировало мощную волну, которая смогла вскрыть память Браслея и вернуть его самого в детство.

Я видела, как он босиком бежит по камням, заплаканный и грязный, за ним гонится мужчина с плёткой. Видела женщину, которая что-то кричала и тоже бежала. Если она хотела защитить ребёнка, то ей это не удалось. Потому что мужчина резко повернулся к ней и стал бить жестоко и без остановки. Женщина упала, заслоняла лицо руками, но плётка оставляла на нём кровавые следы. Мальчик повернул назад и побежал к женщине, обхватил её руками, крича и плача. Удары посыпались и на него. Тут ему в руку попался какой-то отрезок железного прута, и он со своей детской силой тыкнул им в живот нападающего. Тот запнулся, потом изо рта потекла кровь, и он упал, корчась и захлёбываясь. Женщина с трудом встала, взяла сына за руку и, хромая, пошла с ним прочь.

Генерал Браслей стоял с широко раскрытыми невидящими реальность глазами. Лицо мальчика из вспоминаний  перетекло в лицо того мальчика, что смотрел с ненавитью на него, генерала, убившего его мать, глазами синими, как небо сейчас над горами и землями. Которые он, генерал, полил кровью и принёс на тарелочке своему императору.

Зачем? Этот вопрос задала я в его уме. Браслей удивился такому своему повороту мыслей. Но вопрос, как крючок, в заглотившей его рыбе, впился в ткань тела и души. Образ сына всплыл медленно и веско. Требуя эмоций и решения.

Я тихо вышла, оставив генерала наедине с мальчиками и собой теперешним.

Мне была странна эта вспышка моей силы и проницательности. Неужели просыпается моя сущность? Скорей бы с ней встретиться.

Я вышла из дома Браслея, огляделась, может Брост где-то рядом бродит, ищет бабочек или строит планы по установлению всеобщей справедливости. Его нигде не было.

У меня самой не было дома. Я всё время, проведенное в этом мире, была с Бростом. Впервые я поняла, что чужая здесь и одинока. Зачем я здесь? Кому нужна? А разве все люди кому-то нужны? Дети нужны матерям. Пока те живы. Матери — детям. Пока те маленькие. Мужчины — тем, кто их любит и родной.

 Я решила идти к гессам. Через каменные завалы, по тропинкам еле видным и широким, подымаясь вверх и спускаясь в  долины. Дорога длинная, но заблудиться я не боялась. На вершине горы были видны дома, сгоревшие в пожарах. Грустными черными стержнями они втыкивались в небо и были мне ориентирами. Иногда я оглядывалась, будто искала Броста. Или не будто. Я надеялась, что он придёт. Или прилетит. Но его не было.

 Ноги уже гудели, спотыкаться стала чаще, один раз даже упала и сильно ударила ногу. Пришлось дальше идти, хромая и почти без сил. Еда помогла бы восстановиться, но её не было. А зачем я ушла от Браслея? Пожила бы ещё у них. Крис не в лучшей форме. Не понимая логики своих действий, я рассердилась и расстроилась и потеряла остаток сил. Упав и подвернув ногу, я завыла. Неужели за много жизней не накопила практичности и терпения? Куда я иду и зачем? Меня вообще никто и нигде не ждёт.

 Рядом раздался чуть слышный свист или шуршание. Возле меня приземлился Брост. Чешуйки крыльев тёрлись и притирались, создавая шелест. Такой родной и приятный. Я улыбнулась.

- Садись на меня. - Брост был краток. Впрочем, как всегда. Со мной. Или не только со мной? Вопросы дурацкие. Но они дарили иллюзию нужности и теплоты внутри. Когда мозг шевелится, то ты не совсем мёртв душой. А всякие медитации, когда убиваешь мысли, приводят к деградации и отупению. Просто мысли должны быть красивыми. Как, например, чешуйки крыльев у Броста. Они переливались, ловя солнечный свет и шуршали шур-шур. Мелодично и по-доброму.

Мы опусились на скошеной вершине недалеко от селений гессов. Это была тоже их земля, но дозорных здесь не было, мох и растущий на камнях лишайник не вызывали полезности данной горы. Но духи рода любили сюда залетать. Нога почти прошла, я кривобоко слезла с Броста, не отказала себе в удовольствии погладить его по чешуе и стала смотреть вдаль. Туманами застилались горы и низины. Складки и силуэты гор, похожие на драконов, плавно спускались в полонины. Нежно зелёный цвет перемеживался с коричневым и серым. Где-то далеко внизу был кусок чёрной земли, почему-то не успевшей зарасти растительностью. Может, пожары. Я раскинула руки.

- Эх. Были бы у меня крылья!

- Так все говорят. - Брост был сумрачен.

- Все, все, - передразнила я, - Я не могу чувствовать всех. Я хочу летать!

- А ты попробуй проникнуть в каждое сердце. Там и желания, и боль, и надежды.