Я и кузен мистера Дарси

Глава 1

— Он продал его! Продал, Кэтрин. Не сдал, не заложил, не выкрутился как-то еще… Он продал наш Элдерхолл! Боже милостивый, где же мы теперь будем жить, доченька?! Как?! На что?! Нет, конечно же, я не верю, что Господь оставит нас на улице, но все это так ужасно, так ужасно… Ах, Роберт! Как он мог поступить с нами столь бесчеловечным образом? Он совершенно не думает о своей семье! Разве могла я, страдая в муках при его рождении, предположить, что явлю миру настоящее исчадие ада! Продать собственное поместье! Выставить мать и сестер на улицу! Да как его только земля носит?

— Но, мама, Роберт ведь и сам остается без дома. Ты же знаешь, он поступил так, чтобы у нас был хоть какой-то годовой доход…

Я как раз проходила мимо гостиной и невольно прислушалась к разговору матери с моей младшей сестрой. А услышав их, вздохнула. Эту прочувствованную речь миссис Уилкс повторяла каждый день в течение последних двух недель и разнообразила ее лишь диаметрально противоположными оценками моего брата Роберта.

Вчера он был «бедняжкой сыночком, вынужденным принять столь нелегкое решение после смерти отца», позавчера — «глупым бездарем, на чье образование мог бы и не тратиться покойный мистер Уилкс», сегодня вот — «настоящим исчадием ада». Не исключено, что завтра он станет «наивным романтичным юношей, которого норовят обмануть все, кому не лень» или «причиной всех наших страданий на этом свете».

На самом деле ближе всего Роберту подходило определение самонадеянного доверчивого простофили. По крайней мере, из того, что я успела о нем узнать за эти дни. Потому что, если быть абсолютно откровенной, лично я еще не видела его ни разу в жизни. Ведь ни он, ни миссис Уилкс, ни Кэтрин не являлись моей семьей.

Точнее, не являлись раньше.

Теперь-то уже окончательно ясно, что мне придется смириться с совершенно новым и совершенно невероятным для меня положением дел.

Сейчас я — мисс Роуз Уилкс, девица двадцати четырех лет, живущая — пока что! — в Элдерхолле в графстве Кент, в стране, которую называют Ингландией. Однако еще буквально три недели назад меня звали Розой Меньшовой, лет мне было под пятьдесят и жила я совсем в другом месте, времени и, похоже, мире…

В тот вечер, придя с работы и разогрев в микроволновке нехитрый ужин, я по своей излюбленной привычке уселась с книжкой на диван.

До сих пор, даже спустя три года, после того, как Захар, мой драгоценный муженек, деловито собрал вещи и свалил в закат на белом джипе своей новой — «она совсем не такая, как ты, хваткая, деловая, книжонки ей людей не заменяют» — возлюбленной, я все равно нет-нет да и удивлялась тому, что могу теперь вот так спокойно и просто сидеть дома. С книгой, в тишине, без грохота телевизора, без необходимости вечно кашеварить, драить полы, стирать вещи и искать чужие носки.

Не то чтобы стирка и готовка доставляли мне какие-то невыносимые муки. О нет, первые годы брака я была рада все это делать для любимого человека, а затем и для нашего с ним сына. Но шли годы, сын рос, а муж… а муж старательно делал все, чтобы стать нелюбимым.

Надо сказать, преуспел он далеко не сразу, я еще долго продолжала относиться к нему с прежним чувством, но в конце концов однажды проснулась и поняла, что у меня нет ничего общего с человеком, который лежит со мной в одной постели.

И убедили меня в том даже не его периодические хождения налево. Равнодушие — вот, что стало настоящей причиной. Я просто наконец увидела, что он меня совершенно не любит.

Странно, что я упорно не хотела замечать этого раньше. А ведь все было ясно, как божий день, еще очень давно. Взять тот момент, когда я, неудачно оступившись, подвернула ногу и упала на лестнице театра, из которого мы только что вышли…

Что делает мужчина, когда слышит за своей спиной шум, испуганный возглас жены, а повернувшись, видит, что она сидит на ступеньках, схватившись за ногу? Ну, наверное, для начала хотя бы спрашивает: «Что случилось?» Что сделал Захар? Сказал: «Чего ты здесь расселась, не видишь, люди идут? Ты им мешаешь».

Или помню, как до крови натерла ноги жесткими туфлями и попросила мужа вызвать нам такси. «Ну хочешь, вызывай. А я на автобусе домой поеду». И дело даже не в том, что его зарплата позволяла вызвать пяток этих такси, а моя — ни одного. А в том, что он не поехал со мной. Не поддержал. Не помог. Не побыл мужчиной рядом со своей женщиной.

Разумеется, не все у нас было плохо, иначе брак бы долго не продержался. Но равнодушие его все же убило. Оно вообще неплохой киллер — и для людей, и для их чувств. Медленный, но неотвратимый. «Истинная вершина бесчеловечности» — так, кажется, называл равнодушие Бернард Шоу.

Да, я не была женщиной мечты Захара. Но зачем же тогда было жить со мной столько лет? Впрочем… вопрос риторический. Все мы порой живем, как живется, — уставшие, зашоренные, не имеющие возможности взглянуть на себя и свою судьбу с иной стороны и точки зрения. И лишь резкие, неожиданные и сильные события способны нас встряхнуть и заставить изменить хоть что-то в нашем существовании.

Спустя три года после ухода Захара, оказалось, что я живу неожиданно неплохо, и оставалось лишь удивляться, что я не догадалась развестись раньше. Теперь я сама выбирала, чем мне заняться, с какими людьми встречаться, какие фильмы смотреть и сколько посвящать времени родственникам.

Ах да, и еще один важный момент: теперь я могла сама могла вызвать себе такси. Пусть моя работа редактора и не приносила больших денег, но вот парадокс: с исчезновением мужа мне стало легче ими распоряжаться.

Моих родителей уже давно не было на этом свете. Сын, Илюшка, окончивший языковой институт, пару лет назад женился на китаянке и переехал вслед за женой в Пекин. Детей у них пока не имелось, но, по его намекам, они активно над этим трудились. Я, конечно, ужасно по нему скучала. Однако, надо признать, мне помогала моя врожденная интровертность, и я не так уж плохо справлялась одна.