Я и кузен мистера Дарси

Глава 5

Неловко было всем. Миссис Уилкс — оттого что она вынуждена принимать человека, который скоро въедет в ее дом и будет распоряжаться ее слугами и переделывать ее комнаты по своему усмотрению. Роберту — потому что он привез какие-то новости и должен был поговорить с матерью, но при гостях (даже если они все знали) сделать это было невозможно. Самим гостям — ибо мистер Вудс чувствовал не меньшее смущение, чем мы, а мистер Эшворт вообще оказался здесь за компанию, хоть и проявил наибольшее здравомыслие в отношении нынешней ситуации. Но раз уж они зашли с визитом, то по негласным правилам должны были провести с нами не меньше пятнадцати минут, а иначе их посещение могло быть сочтено некрасивым и даже оскорбительным пренебрежением к хозяевам.

Я же вообще испытывала целую гамму разнообразных чувств от понятной сконфуженности до исследовательского интереса к происходящему — все-таки впервые со дня, когда оказалась здесь, я общалась с посторонними людьми из «внешнего» мира, не ограниченного Элдерхоллом.

И лишь Кэтрин, похоже, была рада неожиданному визиту. И отнюдь не только потому, что вернулся брат. Выказав достаточно удовольствия при виде Роберта, теперь она то и дело бросала робкие взгляды на мистера Вудса и сразу же, стесняясь, опускала глаза долу.

Так-так, что у нас здесь, юношеская влюбленность? Из сказанного Робертом и его друзьями было ясно, что они когда-то уже заезжали в Элдерхолл. По-видимому, это случилось еще в те времена, когда брат проходил обучение в Оксфорде, то есть не меньше пяти-шести лет назад. Кэтти была еще маленькой, но, похоже, молодой мистер Вудс уже тогда поразил ее детское сердечко.

Молчание затягивалось, становясь невыносимым, и я поняла, что придется брать ситуацию в свои руки.

— Мадам, — обратилась я к матери, — мы ведь собирались предложить гостям чашку чая, не так ли?

— А… ох… да, конечно, — оттаяла наконец миссис Уилкс. — Джентльмены, присаживайтесь, пожалуйста, сейчас я распоряжусь, чтобы подали чай.

Вечернее чаепитие и разговоры об установившейся в последнее время чудесной погоде немного сгладили общую скованность. А уж когда зашла речь о новостях из Лондона, тут мы и вовсе добрались до некоторой степени непринужденности.

После чая мистер Вудс и Роберт уединились в бывшем кабинете старшего мистера Уилкса, чтобы обсудить последние детали сделки, а матушка и сестра остались в гостиной с рукоделием. Вышивка у миссис Уилкс получалась какой-то излишне лихорадочной, и я подумала, что матери, возможно, все еще трудно освоиться в обществе благодетелей нашего семейства.

— Мистер Эшворт, не желаете ли осмотреть библиотеку? — подала я голос, глядя на нашего второго гостя. — Она довольно обширна, в ней даже есть некоторые редкие издания,

Эшворту очевидно тоже было некомфортно в нашем дамском обществе, поэтому он с готовностью выразил такое желание и проследовал за мной в книжный зал.

Оставив его там, я вернулась в гостиную, но долго наше женское одиночество не продлилось, так как вскоре к нам подошли брат и мистер Вудс. Щеки Кэтрин немедленно запылали маковым цветом, и хотя она не решилась произнести ни слова, было абсолютно ясно, что она неравнодушна к рыжеватой шевелюре и небесно-голубым глазам этого молодого человека.

Я невольно вздохнула. Бедная девчушка, ей будет очень грустно, когда она наконец осознает, что мистер Вудс со своими пятью, или сколькими там, тысячами фунтов в год остался в прежнем обеспеченном мире, а она вместе со мной и матушкой опустилась на несколько ступеней вниз и теперь не может рассчитывать даже на заинтересованный взгляд со стороны этого джентльмена. Остается надеяться, что ее чувства не настолько серьезны, чтобы причинить сильную боль…

Поскольку визит гостей подходил к концу, я отправилась обратно в библиотеку за мистером Эшвортом.

Застала я его у книжных полок с томиком древнегреческого эпоса в руках.

«Интересно, сколько из этих книг последуют за нами в новый дом? — подумала я с горечью, созерцая многочисленные шкафы с трудами философов, классическими произведениями и модными романами последних лет. — Возможно, и даже скорее всего, в нем попросту не будет комнаты под библиотеку и придется все оставить здесь. А может, все тома уже посчитаны, оценены и проданы вместе с Элдерхоллом».

Внезапно и поза мистера Эшворта, и вид знатока, с которым он изучал книгу, показались мне какими-то излишне собственническими. Как будто его приятель Вудс уже въехал в поместье и теперь они вместе решают, что выкинуть, а что оставить в их библиотеке.

Умом я понимала, что мои претензии беспочвенны, но то ли во мне проснулись чувствования прежней Роуз, то ли сработала общая нервозность обстановки, однако едва ли не помимо собственной воли я вдруг произнесла:

— Не знала, что ваши интересы простираются так далеко, мистер Эшворт. Гесиод? Или, быть может, вас больше привлекает Гомер с его героическими страстями, приводящими к великим трагедиям?

Мужчина медленно закрыл книгу и повернулся ко мне. Одна его бровь была воздета в недоумении. Не знаю, правда, чем вызванном: моим тоном, в котором явственно прослеживались неуместные нотки раздражения, или тем удивительным фактом, что девица дала себе труд прочитать «Иллиаду».

— Гомер… Да, он прекрасно описывает, как слепая страсть разрушает дома и города, которые стояли веками. Впрочем, я предпочитаю историков. К примеру, тот же Фукидид непредубежденно показывает, как некомпетентность стратегов ведет к потере целых государств.

Сердце чуть дрогнуло. Позвольте, он что, сейчас намекнул на безалаберность Роберта, доведшего наше семейное «государство» до краха? Да нет, он не мог… Впрочем, почему и нет? Наверное, как человек, приложивший немало усилий, чтобы вытащить моего брата из ловушки, в которую тот сам себя загнал, он имеет право на жесткие намеки.

Тем не менее, задор во мне не угас, а наоборот вспыхнул с еще большей силой.

— О, я понимаю. Вам, несомненно, ближе холодный расчет историка, чем муки трагических героев. Вероятно, вам не знакома ситуация, когда приходится выбирать между долгом и чувством, а известен лишь верный путь — путь цифр и фактов.