Я и кузен мистера Дарси

Глава 7

— А, Роуз… — вскинул голову Роберт, когда я вошла в комнату. В некоторой растерянности он поворошил лежащие на столе листочки, исписанные мелким почерком, — кажется, чьи-то письма — и вновь уставился на меня. — Ты пришла меня бранить?

— Господи, Роберт, тебя только это волнует? — вздохнула я.

Брат испустил не менее тяжелый вздох.

— Поверь, Роззи, ни одному человеку на этой земле не удастся заклеймить меня строже, чем это сделал я сам. Но ты задала справедливый вопрос. И вот, что я тебе отвечу: я больше не имею права на проявление слабости. Хочешь — выговаривай мне, хочешь — проклинай, однако мне больше нельзя отступать, я должен взять себя в руки и постараться сделать все возможное для нашей семьи. Хотя, признаюсь тебе честно, единственное, о чем я думаю, это как было бы славно, если бы я вовсе не рождался на свет и тогда бы не стал причиной ваших с матушкой слез.

Я коснулась его плеча рукой.

— Я могу тебя понять… И все же продолжить жить и приложить все усилия для того, чтобы смягчить последствия собственной роковой ошибки, — в этом настоящее мужество. А вовсе не в том, чтобы каждодневно бичевать себя, лить слезы и ничего не делать. И уж тем более не в том, чтобы добровольно уйти из жизни, окончательно бросив на произвол судьбы своих близких.

— Роуз, что ты, я совсем не думал о подобном. Мне просто так стыдно… Ох, опять я перехожу на неподобающие стенания. В общем, я больше не намерен жалеть себя. Если наставления Эшворта хоть и не сразу, но все же способствовали укреплению моего духа, то твои слова и твоя стойкость, с которой ты переносишь наше ужасное положение, окончательно убеждают меня в том, что я должен быть достойным такой сестры да и всей моей семьи.

Его комплимент, конечно, не был мной заслужен. Это не я наслаждалась годами безмятежной жизни в Элдерхолле и не я вращалась в высоких светских кругах, чтобы теперь оплакивать безвозвратно потерянные возможности. Но именно я должна была поддержать брата в его благих стремлениях, раз уж заняла место его настоящей сестры.

— Я надеюсь на это, Роберт. Пожалуйста, постарайся не забывать то, что ты мне сейчас сказал. Держи свое нынешнее настроение в уме, когда тебя вновь начнут одолевать мрачные размышления. А они начнут, можешь не сомневаться. Они неизбежны, как неизбежно было все, что произошло, потому что исходило из твоего тогдашнего характера и образа мыслей. Мы с матерью и Кэтти можем уповать лишь на то, что теперь, после случившихся потрясений, ты готов к переменам в своей душе и закрепишь их, постоянно делая выбор в пользу разумных поступков и заботы о ближних. Ты несомненно помнишь одну известную притчу… отец простил возвратившегося к нему блудного сына. Но доблесть самого сына — в том, что он смог измениться после этого прощения и больше не вернулся к своему прошлому[1].

— Роззи… — Глаза у брата увлажнились. Почти не стесняясь, он достал платок и промокнул их. — Ты всегда понимала меня лучше всех остальных. Я не подведу вас. По крайней мере, отдам ради этого все силы.

Глядя на его доброе лицо с несколько безвольной линией подбородка, я подумала, что, видимо, в этом мире мужчинам разрешается проявлять некоторую сентиментальность в кругу своих родных. Хотя бы в лоне семьи им можно не быть вечными стойкими оловянными солдатиками. Но, безусловно, случись такое на людях, Роберта бы без колебаний осудили. А еще я подумала, что, может, брат и не сумеет сдержать данное им обещание, но, во всяком случае, сейчас он говорит со мной абсолютно искренне.

Дабы отвлечь Роберта от упивания одновременно собственной никчемностью и возвышенностью новых помыслов, я задала вопрос о мистере Эшворте.

— Джеральд Эшворт? — переспросил брат.

«Ага, так вот как зовут этого любителя эпосов». Я кивнула.

— Да, он связан с семьей Дарси самым непосредственным образом. Его мать — сестра прежнего, уже ушедшего в вечность, мистера Дарси. В свое время она вышла за отца Джеральда, и поначалу этот брак сулил много приятного, ведь Эшворты были не менее богаты, чем Дарси. Однако затем в семье случилась какая-то дурная история, о которой мой друг, по-моему, не рассказывал никогда и никому, разве только Вудсу. Но после тех, неизвестных мне, событий старший мистер Эшворт отправился то ли на Карибы, то ли в Хиндустан и спустя какое-то время, увы, там скончался. А Джеральд принял семейные бразды правления и, насколько я знаю, довольно успешно с ними справляется.

— М-м… А как имя миссис Эшворт?

Роберт наморщил лоб.

— Маргарет, если не ошибаюсь.

Я задумчиво покусала губу. Маргарет в романе Остин не упоминалась, там вообще не шла речь о каких-либо сестрах старшего мистера Дарси. Но если в книге ее нет, это еще не значит, что ее не может быть здесь. Нерассказанное — не равно несуществующему. Видимо, как я и предположила ранее, здешний мир, хоть и зародился, как отражение литературы и культуры нашей реальности, но стал настолько живым и настоящим, что породил нечто новое и отличающееся от книжной действительности.

Значит, тут у мистера Дарси есть еще один кузен, помимо полковника Фицуильяма. Любопытно…

Впрочем, что мне до обоих этих джентльменов, если я вскоре окажусь на улице?

— Ты хотел рассказать матушке о каких-то добрых вестях, Роб, — начала я и немного осеклась. Как у меня вырвалось это теплое и простое «Роб»? Откуда оно пришло? Наверное, все же душа прежней Роуз была здесь — во мне или рядом — и проявлялась в таких вот вещах. Тонкие материи…

Брату, похоже, это обращение было совершенно привычно, потому что, не отреагировав на него никаким особым образом, он тут же ответил:

— Я написал Уотфордам и вчера наконец получил от них ответ. Посему и решился вновь предстать пред матушкиными очами.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы припомнить, что Уотфорды — это и есть те самые дальние родственники, на приют у которых рассчитывали Роберт и миссис Уилкс. Кажется, леди Уотфорд приходилась матушке троюродной сестрицей. Когда-то ей весьма повезло выйти замуж за сэра Уотфорда, и с тех пор она почти не поддерживала связей со своей более бедной родней, отговариваясь тем, что ее нынешнее положение и постоянные выезды в Лондон с регулярным посещением Сент-Джеймса совершенно не оставляют ей времени на общение с родственниками.